Книга Баба Яга против!, страница 21 – Кейт Андерсенн

Иван сделал еще шаг назад и с поклоном пригласил барышню нашу к реке:

— Нет, хочешь, баба-девица — возвращайся. Я ж не держу тебя.

— Меня Ясей зовут, — наморщила нос Яга и чихнула.

Мысль о возвращении вплавь больше ее не прельщала.

А сделав шаг, вдруг припала на ногу. Скосила глаза удивленно: кровь залила весь песок, где она стояла. Надо же, а она забыла про корягу коварную. Шок, наверное. А теперь... Как она до избушки-то дойдет? Не у дурака ведь на закорках? Нельзя с ним так, она его обидела, пусть он и не знает... Опять плакать захотелось. И в норку.

А он все еще ее пространство личное нарушал и частную жизнь. Так что нельзя никак расклеиваться.

— Ты рубаху обещал, — закусив губу, вскинула голову Яга.

Встретила вражеский взгляд добрых глаз смело.

— Не то, чтоб я сама бы не справилась, но помощь отчего не принять, когда предлагают.

И сделала лицо такое независимое. Поискала опору какую. Присесть. Для начала присесть. Доковыляла до воды, на плоский камушек опустилась, больную ногу в реку засунула. Хорошо. Вода смыла кровь и песок, захолодила, и боль чуть отступила. Натянула Яга рушник повыше под мышки и молвила:

— Вообще, каким ветром занесло тебя в места здешние? Нехорошие они, гиблые. Да и сама речка Смородина колдовская, говорят.

— Речка как речка, — пожал Иван плечами: стоял он руки в карманы да на Ясю глядел.

И как крови не испугалась, и как хорохорилась перед ним. И понравилось ему это. Другие девицы, что встречались ему, давно в обморок бы падали или на шею вешались. А эта вот — сильной быть пытается. И помочь Ивану Ясе захотелось. Не из доброты своей душевной, как каждому помог бы, а вот именно ей. Чтоб улыбнулась и спасибо сказала. Может быть, и поцеловала даже.

— Такая же, как и прочие, — продолжал он между тем безмятежно. — Местами же гиблыми меня не напугаешь, вот у минотавра в пещере было похуже. А и так не погибли с Тесеем. А здесь что? Сама погляди — солнышко светит, речка — студёна и прекрасна, травка зеленая. Опять же, тебя выловил, счастьюшко безголовое. Ты, кстати, откуда здесь взялась? Коль места гиблые?

Яга гордо усмехнулась.

— Так я... — едва не проговорилась. Нельзя ему говорить, кто она тут, в Тридевятом!

Потому как выкинула его бессердечно, потому как он молод, красив и интересен оказался, как никто долгое уж время, ну и, вообще... Потому как понравилось ей, что ее Иван счастьюшком назвал. Неожиданно — да понравилось. И сразу голову потеряла. Не дело это. А еще злилась она, что это именно его Леший под опеку взял.

— Бабушка у меня тут живет.

— Ого! — присвистнул Иван. — И кто ж у тебя бабушка? Нечто баба Яга?

— А если и так? — лукаво прищурилась Яся.

— Ну, это многое объясняет.

Иван подобрал с травы рубаху, встряхнул и бросил ей. В лицо попал. Ну вот что за меткое прозвище — дурак!

— И что же, например?

— Характер твой скверный. Точь-в-точь как у бабки. Одевайся-ка, нечего в мокром сидеть — простынешь.

Яга закономерно надулась.

— А что мне первому встречному и поперечному улыбаться? Вежливость соблюсти — это одно, а друзьями мы быть не обязаны. Иди куда-нибудь. Не при тебе ведь переодеваться.

— Ну и зря. На Руси принято первому встречному предлагать «будь мне отцом, братом, нареченным», мало ли, как встречный отреагирует, если не улыбнешься. Вдруг за врага примет и головы лишит?