Книга Помощница Его Темнейшества или Как навести порядок в Хаосе, страница 56 – Наталья Добкевич

— Лоренс...

— Я не знаю, что ты чувствуешь. Может, для тебя это просто работа. Может, я просто работодатель. Но я не могу больше молчать.

Я встала.

Подошла к нему.

Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. В глазах у него плескалась такая нежность, что у меня закружилась голова.

— Дурак, — сказала я. — Какой же ты дурак.

— Что?

— Думаешь, я просто так здесь осталась? Думаешь, меня держат отчеты и печенье?

— А что же?

— Ты, — сказала я. — Ты держишь меня здесь.

Он смотрел на меня с надеждой.

— Правда?

— Правда. Я тоже люблю тебя, Лоренс. Хоть ты и носишь эти дурацкие тапки.

Он улыбнулся. Так широко, как я никогда не видела. И в этой улыбке было столько счастья, что у меня сердце забилось быстрее.

— За тапки не обидно?

— Не обидно.

— А за "дурака"?

— Тем более.

Он протянул руку и осторожно коснулся моего лица. Пальцы у него были теплыми, чуть шершавыми, но такими нежными, что я замерла.

— Вера, — прошептал он.

И поцеловал меня.

Это было... невероятно.

Его губы были мягкими и теплыми, пахли мятой и дымом камина. В поцелуе было столько нежности, столько долгого ожидания, столько всего, что у меня подкосились колени. Я чувствовала, как его руки обнимают меня за талию, прижимают ближе. Слышала, как бьется его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим.

Я закрыла глаза и растворилась в этом моменте.

Вкус мяты, тепло его губ, легкая дрожь, пробегающая по спине. Я обвила руками его шею, притянула ближе, и поцелуй стал глубже, отчаяннее, словно мы пытались наверстать все те дни, недели, месяцы, когда только смотрели друг на друга и боялись сделать первый шаг.

Когда мы оторвались друг от друга, я едва могла дышать.

— Вау, — выдохнула я.

— Что? — не понял он.

— Это было... вау.

Он улыбнулся.

— Для меня тоже.

Я прижалась к нему, уткнулась носом в его плечо. Пахло деревом, магией и чем-то родным.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

Мы стояли обнявшись у камина.

За окном темнело.

Где-то во дворе Арчи и Златослав спорили о том, кто громче храпит. Кексик спал без задних ног. Мартин с орками доедали остатки ужина. Тетя Агата парила под потолком и делала вид, что не подслушивает (но было видно, что подслушивает).

— Тетя Агата, — сказала я, не оборачиваясь. — Мы знаем, что вы тут.

Из-под потолка раздалось обиженное:

— Я не подслушиваю! Я просто... проверяю сохранность лепнины!

— Конечно, — усмехнулся Лоренс.

— Ладно, — фыркнула она. — Но я все слышала! И я одобряю!

— Тетя Агата!

— Что? Я молчу! Я уже ушла!

Она растворилась в воздухе.

Мы рассмеялись.

— Она невыносима, — сказал Лоренс.

— Но она права, — ответила я. — Она одобряет.

— А ты?

— А я — тем более.

Он поцеловал меня снова.

На этот раз медленнее. Нежнее. Так, будто мы могли целоваться вечность.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

Мы стояли у камина, обнявшись, и смотрели на огонь.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь? — переспросил он. — Теперь мы будем жить. Вместе.

— Звучит хорошо.

— А как звучит "замуж за Темного властелина"?

Я замерла.

— Что?

— Я серьезно, Вера. Выходи за меня.

— Лоренс...

— Я знаю, время неподходящее. Мы только что признались друг другу. Но я триста лет ждал. Больше не хочу ждать.

Я смотрела на него.

— Ты правда хочешь на мне жениться?