Книга Попаданка для Лорда-Дракона, страница 54 – Тоня Рождественская

Леша послушно выполнял любую мою просьбу, какой бы идиотской она ему не казалась, параллельно объясняя мне все аспекты этого мира. Астрология, эзотерика, физика, метафизические и оккультные науки, он вгрызался в каждую мелочь, которая могла бы помочь в нашем общем деле. Пояснял специфику жизни, обучил Интернету, очень полезной штуке, которая предоставляла огромные знания, даже не выходя из дома, сопроводил в пару библиотек…

Я видела, как сильно желал он вернуть себе свою Аду, и дивилась тому, что это желание было основано не на выгоде, стремлении сохранить свое лицо, положении в обществе или прочих вполне объяснимых вещах. Но нет, он просто хотел получить ее назад, чтобы по вечерам сидеть с ней на диване и глядеть глупые фильмы, чтобы приносить для нее сырное печенье, и по субботам ходить вместе в парк кормить уток.

Странное, непривычное, можно сказать даже чуждое для моего мира отношение поначалу ставило меня в тупик. Все это казалось мне совершенно глупым и бестолковым, каким-то инфантильным и по-детски невинным, однако через какое-то время я начала понимать прелесть этих проявлений привязанности. Понимать прелесть жизни, не основанной на постоянной потребности быть кем-то, кем ты, по сути, не являешься. А просто наслаждаться тихим течением времени.

Я никогда не желала любви. Не романтизировала это чувство, превознося его в ранг чего-то возвышенного. Я думала о браке, как о чем-то необходимом. Знала, что любой мой выбор принесет для меня лишь одно преимущество – возможность избежать нищеты, и только. Муж ассоциировался для меня со средством достижения цели, возможно с соратником, способствующим общему процветанию, но никак не как с другом, разделяющим интересы и улавливающим тонкие струны души.

Но этот человек был иной. И он понимал любовь именно так. Любовь в общем понимании этого слова. Не только ко своей избранной. Но и к другу, товарищу, питомцу, своей работе и просто к жизни.

Леша был так не похож на всех известных мне прежде мужчин. Он не превращал любое дело в цель. Не ставил недостижимых вершин. Не старался выглядеть лучше, богаче, интересней… Просто искренне наслаждался происходящим, отдавая этому всего себя.

— Твое любимое, сырное, – улыбался он мне, приходя домой с работы и кидая на стол пачку обалденной сдобы, купленной в соседней пекарне.

И в моей душе, прежде не ведавшей подобной заботы расползалось непривычное тепло.

Чем дольше мы находились рядом, чем больше разговаривали, делясь историями жизни, тем чаще я начала ловить себя на мысли, что все меньше думаю о том, что ипостась совершила тотальную ошибку.

Когда мы сидели напротив друг друга и смеялись, рассказывая какую-нибудь невероятную историю, мне начинало казаться, что возможно, этот человек был единственным, кто мог изменить мое отношение к браку. Возможно, единственным мужчиной способным не просто пообещать, а действительно подарить то, что подразумевалось под красивым названием.

Но я не могла позволить себе подобные мысли и усердно изгоняла все наивные «возможно», которые иногда нет-нет, да промелькивали в моем сознании. Нет, я хорошо понимала главное – может быть Леша и успел полюбить меня как друга, но на самом деле он любил лишь свою Аду, и желал только ее одну. А я не была способна ее заменить.