Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 166 – Анастасия Разумовская

Валери поставила чашку, изящно поднялась, подошла и положила ладони на плечи бывшему жениху. Посмотрела в лицо каким-то очень мягким и светлым взглядом.

— Эрсий, Иляна хорошая. Я ошибалась. Очень хорошая. Но она — другая. Решай сам, однако я предлагаю нам с тобой исполнить договор наших родителей. Мы всегда с тобой ладили, разве не так? Моя рука вернёт тебе титул, а твоя — возвысит меня. И былая слава вернётся обоим родам. Подумай. Просто оцени перспективы и подумай об этом.

— Зачем ты хочешь, чтобы я женился на тебе? — прошептал Эрсий.

Выпускать эмоции на волю было плохой идеей — теперь они, волной разбившись о скалы, завихрились потоками, а разум потерял былую ясность. Эрсию на миг показалось, что она скажет: «Потому что я тебя люблю, Эрс», но Валери улыбнулась:

— Мы нужны друг другу, мой принц. Мы друг другу выгодны. Я могу помочь тебе, а ты — мне. Этот союз полезен и разумен.

Он заглянул в её глаза и увидел в них тысячелетние ледники Вечных гор.

Аратэ стоял, прислонившись к стене напротив кабинета магистра, и листал картинки на дальнозвуке Иляны. Вглядывался в смешные, счастливые лица, в забавные рожицы, которые корчили все эти люди, и лепрекона всё сильнее охватывало странное волнение.

Они были тёплыми. Летними. Но не как летние фейри, а как-то иначе.

Как Иляна. Аратэ всё яснее понимал, что в девушке его так притягивало. И бесило. Особенно поначалу. «Ты ж мой кошелёчек», — с щемящей нежностью думал лепрекон. Его ужасно злило, что девушка пожертвовала своей победой ради ледяного чурбана, при этом не выторговав себе заранее у Звёздного принца какие-то преференции. Ну нельзя же так! Ну что за глупость⁈ Но отчего-то даже эта глупость ему в ней нравилось.

И это было странно, потому что глупость Аратэ терпеть не мог. В той же Росинде это его раздражало и вызывало неприязнь.

Иляна в комбинезоне, очках и лыжных палках…

Аратэ замер, разглядывая картинку, явно сделанную несколько лет назад. Вот это, вот оно — сияние. Лицо девушки сияло воодушевлением и верой во что-то чудесное, невозможное. Победу? Возможно. Но обычно победе радуются по-другому. В глазах Иляны не было алчности или торжества, а…

Его беспокоило, что в защите этой девушки лично для него не было никакой выгоды. Наоборот: Аратэ подставлял себя под удар, как ранее подставил свой род, лишив его победы. И при этом ладно бы девушка была его невестой, ну или хотя бы — хотя бы! — любовницей, так ведь нет же… Иляна влюбилась в другого, смотрела только на другого, а тогда, почему Аратэ так расшибался ради её блага? Это было совсем не лепреконисто.

Но при мысли, что девушка останется калекой, что её просто кинули, как… как… нет, даже ребёнка вот так легко кинуть невозможно! Ну, по крайней мере, ребёнка Золотого дома… при этой мысли у Аратэ челюсти сводило зубной болью. И очень-очень хотелось ворваться к мерзавцу Литасию и предъявить счёт, с немедленной уплатой по всем векселям в течение часа.

И это было даже реально…

Но Золотой дом бы не одобрил. Таких влиятельных особ стоило держать в пожизненном долговом рабстве, используя их кредиты тонко и умело, чтобы получить максимальную выгоду, а не просто обычную прибыль.

Аратэ бесился при мысли, что здесь все, так или иначе, должны или ему, или его дому, но при этом смотрят на лепреконов сверху вниз, почти как на тхаргов. И странно, что бесило, ведь до сих пор это было забавно.