Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 77 – Анастасия Разумовская

Через некоторое время почувствовала, как матрас просел. Аратэ обхватил мой кокон, прижал меня к себе и спросил:

— Ты же понимаешь, что они убили бы нас?

— Д-да, — прошептала я.

— По-твоему, лучше быть убитой?

Я обернулась. Пересилив себя, посмотрела на него.

— Нет. Но песня Валери их обессилила. Их можно было просто бросить и…

— Глупый пыжик, — выдохнул Аратэ. — Глупая, глупая пустышка! Ты сейчас ничего не поймёшь, просто запомни: нельзя оставлять врагу жизнь. Побеждённый враг станет лишь крепче. Вернётся и убьёт тебя.

— Может быть, но… они всего лишь выполняли свой долг. Мы нарушили границу. Они бы просто арестовали нас и…

Лепрекон хмыкнул и вдруг повеселел. Глаза его блестели, потемневшие медные волосы прилипли ко лбу.

— Забавный мир, из которого ты пришла. Очень. Мне даже захотелось взглянуть на него одним глазком. Это что же там за беззубые существа обитают? Благие арестовали бы нас, а потом бы допросили, чтобы понять, что мы замышляли против Светлой Владычицы. Не знаю, как допрашивают у вас, а у нас обычно пытают. Качественно, так, что ты бы сломалась и призналась, захлёбываясь кровавыми соплями, что лично хотела Преблагой выколоть глаза и слить её кровь на алтарь Мёртвого бога. Призналась бы во всём, умоляя лишь даровать тебе смерть.

Я вздрогнула всем телом, но упрямо возразила:

— Какой смысл в таком допросе, если в результате получаешь ложь?

— Нет, ну правду они бы узнали, конечно. Просто им не понравилась бы наша правда. Куда приятнее притащить на суд Владычицы тёмных шпионов и получить награду за их поимку.

Кошмар какой! Я зажмурилась и всхлипнула:

— Они же светлые! Почему они не добрые?

И услышала собственный голос: такой ломкий, жалкий, как у ребёнка, которому разбили куклу. Аратэ тихо рассмеялся, провёл пальцами по моей щеке.

— Они добрые, — шепнул мягко. — Просто мы для них — враги, понимаешь? Тысячи лет войн между Благим и Неблагим дворами оставили миллионы легенд о нашей кровожадности и подлости. Они нас боятся, а страх ожесточает. Они добрые, но только к своим. И вот ещё что: оставь мы в живых хоть одного из них, он сообщил бы Владычице о нападении тёмных на границу. И это привело бы к новой войне, в которой погибли бы тысячи и тёмных, и светлых. Думай об этом, о тех жизнях, которые не прервались.

Я снова посмотрела на него. Заморгала, прогоняя слёзы.

— Валери убивает песней?

— Ну, она же баньши. Они умеют это делать.

— Ты говорил, что вы не можете убить меня, но получается, что одна песня…

Лепрекон криво улыбнулся:

— Спи давай. Я и без того тебе бесплатно рассказал слишком много.

— Кто такой лепрекоид?

Аратэ закатил глаза.

— Вот… женщина! Ладно, снизойду к твоему состоянию. Лепрекоид это младший в роду лепреконов, пыжик. Существо с небольшими возможностями.

— Но ты не младший?

Рыжий ухмыльнулся:

— Нет. Я — наследник клана. А теперь всё. Спи давай. Лепреконы, знаешь ли, даром ничего не делают. Хочешь получить сведения? Изволь. Лишь заплати сначала. У меня, конечно, нежное и доброе сердце, но всему есть предел.

Я вздохнула, отвернулась и закрыла глаза. Обо всём этом я подумаю потом. Когда проснусь. Сейчас у меня не было никаких сил. Просто никаких сил.

И провалилась во тьму, оказавшись снова на берегу реки в ночном лесу, и снова мои сокомандники резали людям шеи. И снова я услышала ужасную песнь Валери. А золотой Аратэ стоял и ухмылялся, наблюдая кровавый кошмар.