Книга Песня для Девы-Осени, страница 94 – Елена Абрамкина

* * *

До самой ночи играл гусляр, покоя Ясне не давал. И сладко ей про весну теплую да про сестрицу милую слушать, да только сердце такой болью отзывается, что и вздохнуть нельзя. Метелица вокруг нее вьется, одеялами снежными кутает, водой студеной обмывает, только не унимается боль, от каждой песни сильнее разгорается. А и как ей уняться, коли от песен лед на сердце тает да трескается, осколками острыми колет.

«Нешто песня простая колдовства княжьего сильнее? – испугалась Метелица. – Этак он сердце-то ей растопит, если не прогнать. Да только кто ж его прогонит, коли и Матушка, и Гордана берегут?! Где же князь-то наш?»

Как спустилась ночь – смолкли гусельки, только Ясне от того не легче. Вспоминает она песни радостные, весенние, сама себе сердце бередит, да прекратить не может: льется, точно дождь с неба, песня за песней в головушку усталую, бьется, точно волны речные, о сердце-льдинку, вот-вот расколет. Измучилась к рассвету, села бусинами ледяными наряд Морозу вышивать, унялось немного сердце, успокоилось, только все нет-нет да кольнет.

* * *

А Мороз того не ведает, ходит невесело по горнице Юновой, с братьями назваными спор ведет.

— Хоть и сурово, но по-другому никак: сама она платье зимнее надела, сама судьбу свою выбрала. Лягут снега на поля и леса, укрепится лед на сердце, станет Ясна мне послушной женой, верной помощницей. Будем с ней век за веком рука об руку идти, мир от беды в свою пору хранить.

— В свою пору хранишь, а в чужую сам беду творишь! – сердится Май. – Не успели мы с Весняной землю к лету отогреть, в негретую люди зерно посеяли – где взошло Матушкиными стараниями, а где и вовсе сгнило. Голод во всем мире великий! А за голодом, сам знаешь, другие беды потянутся так, что и в свою пору не убережешь.

Молчит Мороз, хмурится, жену нерадивую про себя ругает. Да только ругай, не ругай, прав Май: натворил он беды пуще прежних всех, с женой али без – тяжело будет исправлять. Долго спорили да Мороза бранили братья, наконец решили, что возьмут они от времени его по дню каждый вперед зимы, хоть немного дела в мире поправить. А Мороз, чтобы вновь беды не чинил, пусть эти дни у них посидит, посмотрит, к чему ревность его привела. Весняна с Ладой и рады: хоть на пару денечков, а тепло наступит, проще будет Гришуку сердце Яснино отогреть.

Сидит Мороз у Юна в светлом дворце, ведать не ведает, что беда к нему под ворота пришла, а слуги верные по домам попрятались.

Едва стал свет в шатер пробиваться, Гордана уж вокруг ходит, гусляра зовет. Гришук же к утру лишь глаза сомкнуть сумел, а на что зеркальце сменять, так и не придумал. Только надобно слово держать, обещал утром отдать – придется расстаться с зеркальцем волшебным. Однако стоило Гришуку выглянуть на улицу – позабыл он и про зеркальце, и про Гордану, стоит и диву дается: раскинулась перед ним равнина зеленая, цветами весенними усеянная. И что ни минута – выше травы поднимаются, новые цветы распускаются.

«Не иначе как Май с Весняной помочь мне взялись!» – обрадовался Гришук и к Гордане повернулся. А та стоит хмурится.

— Погляди, что из-за песен твоих сделалось! Зиме пора приходить, а в поле цветы весенние расцветают!