Книга Котенок, страница 66 – Владарг Дельсат

— Сашка! — зовёт тот же голос. — Ты к девочке как?

— Тоскливо без, — вздыхает Сашка. — И кажется, что она в опасности, хотя какая тут может быть опасность в доме начальника стражи?

— Тоскливо… — хмыкает, похоже, его отец. — И она, судя по всему, так же… Маму звать надо!

— Ты что, считаешь… — начинает царевич. — Но мы же маленькие! Котёнок мой, смотри, малышка совсем!

Нежность в его голосе заставляет замереть просто, потому что невыразимое же ощущение. Я улыбаюсь ему, а он стоит так, как будто защитить меня хочет, и от этого в груди появляется незнакомое, но какое-то очень тёплое чувство. Кажется, вечер получается гораздо более динамичным, чем я думала. Интересно, а зачем всё решать на ночь глядя-то? Есть в этом какой-то смысл?

— Всё потому, — будто прочитав мои мысли, произносит Сашка, — что если то истинная любовь, то разлучать нас — плохая мысль. А если нет, то и выдохнуть можно. Обручения там — это всё лет шесть-восемь подождёт, но вот если нам плохо порознь, то проверять нужно.

Ой… кажется, я себе что-то не то напридумывала. Или я это не придумала, а оно само?

* * *

Никого вечером звать не стали, царевич Сергей сказал, что ничего не случится оттого, что Сашка одну ночь не дома поспит. А может, и не одну, потому что кто знает. Сашка сказал ему «спасибо», после чего мы с ним были отправлены спать. На разных кроватях, конечно, но в одной комнате. А кровати разные, потому что мы же не обручены, да и неизвестно, будем ли. Но оказалось, что мне достаточно сейчас просто слышать его дыхание. Как-то неправильно я реагирую… Ну ладно, смущаться меня так и не научили, а в больницах много чего было, но сладко засыпать под чьё-то дыхание?

— Доброе утро, Котёнок, — слышу я, лишь открыв глаза.

— Доброе утро, — шепчу в ответ, ощущая себя хорошо отдохнувшей и очень счастливой.

Странное ощущение затопляет меня, как будто ничего больше мне в этой жизни не надо. Но я же маленькая ещё, почему у меня такие ощущения? Разве такое может быть? Я не знаю ответов на эти вопросы, но, по-моему, задаю их по инерции, потому что на душе так светло, так хорошо, что и не сказать как. Наверное, это что-то значит, надо маму спросить!

— Встаём? — интересуется Сашка, а я подглядываю за его кроватью, интересно же.

— А ты мне поможешь? — жалобно спрашиваю его.

Я и сама могу подняться, да и пересесть тоже, но мне так хочется, чтобы он ко мне прикоснулся хотя бы, а прямо попросить почему-то боюсь. Или стесняюсь? Но чего тут стесняться? Я себя сегодня совершенно не понимаю. Сашка же совсем не смущается, он встаёт, быстро одевается и подходит к моей кровати. Интересно, что он делать будет?

Сашка садится рядом со мной, улыбается мне, а потом решительно откидывает одеяло. Я сплю в ночной рубашке, она как платье, совершенно непрозрачная, но я бы и так не смутилась, не научили меня особо смущаться, зато и мыли, и осматривали по-всякому, так что нет в этом ничего страшного.

— Можно? — зачем-то спрашивает царевич, на что я киваю, а он…

Он начинает мои ноги гладить. На самом деле, массировать, конечно, но как-то очень легко и бережно. Он массирует только до колена, не заходя выше, но очень как-то приятно, отчего я всё шире улыбаюсь, пока до меня не доходит — я каждое его прикосновение чувствую! Каждое же! Такое ощущение, как будто ноги вообще всё-всё чувствуют, но ведь так не было же!