Книга Котенок, страница 7 – Владарг Дельсат

— Прячься! Меня будут увозить, а им очень важно, чтобы я грустила, — объясняю я ей.

— Уморить хотят… — понимает Танька. — Я ещё приду! Не грусти!

Не забыв сделать очень грустное лицо, я замечаю улыбку няньки. Ей почему-то очень нравится то, что она видит. Неужели только из-за денег человек готов делать плохо ребенку? Разве ж это люди? Можно ли их назвать людьми? Я не знаю.

Меня привозят обратно в палату, чтобы выдать ужин, потом мне нужно умыться, если смогу. Если нет — никого это не волнует. Ну а затем спать… Правда, сегодня у меня появился кто-то, за кого я могу «зацепиться», чтобы ещё пожить. Почему всё происходит именно так, а не иначе, я не понимаю, но мне и не надо. Сегодня я познакомилась с Танькой…

На следующий день меня опять вывозят на улицу. Видимо, у меня получилось сыграть грусть, и злая женщина решила закрепить эффект. Сиротой быть грустно, но я бы согласилась на Танькину жизнь… Я бы согласилась, пусть даже бьют, только не быть в изоляции, как я сейчас. Только бы не так… Равнодушие — очень страшно, просто невозможно как страшно.

— Привет! — слышу я Танькин голос, как только уходит эта мегера. — Как ты?

— Привет, — радостно улыбаюсь подруге. — Я хорошо, спасибо, что пришла!

— Ну, я же обещала, — немного обиженно сообщает мне она. — Слушай, я тут поговорила с девчонками, они говорят, надо письмо написать! Мы напишем, а ты подпишешь только, хорошо?

— Они решили помочь? — удивляюсь я, потому что непонятно, ведь я же им никто.

— Не по понятиям с тобой поступают, — непонятно отвечает мне Танька. — А так делать нельзя.

Я не знаю, что такое «не по понятиям», но радостно соглашаюсь. Это похоже на игру, но я сейчас соглашусь на что угодно, лишь бы не оставаться одной. Я так устала от одиночества! Кто бы знал, как я устала… Танька очень хорошо понимает меня, она даже отваживается перелезть через забор, чтобы обнять. Я чуть не плачу, в последнюю минуту удержав слёзы, — нельзя же. Меня так давно никто не обнимал, кажется, целую вечность… Поэтому мне и сложно.

— Тут важно знать, что нужно бить, сначала бить, потом думать, кого и за что, понимаешь? — продолжает мне рассказывать о порядках в детдоме Танька. — Девки не злые, просто иначе не умеют, вот пацаны — они страшные.

— Потому что могут… — я не хочу продолжать, но подруга меня понимает, сразу же кивая.

— Но не будут, их за это свои же на перо поставят, — рассказывает мне она.

— А что такое «на перо»? — интересуюсь я.

— Ножом в бок, — объясняет мне Танька, заставляя запомнить новое слово.

Она мне очень много помогает, занимаясь со мной, помогая запомнить жаргон детдомовский, — правда, мне это не нужно, но я так рада нашему общению, что согласна на всё, даже чтобы побили, главное, не терять возможности говорить друг с другом. Я понимаю, что всё это ненадолго, рано или поздно меня заберёт тётя с косой, но пока я могу…

Танька приносит письмо, которое я сразу же подписываю, не читая. Я не знаю, к чему это приведёт, но пусть — игра так игра, правильно же? И так проходит один день, затем следующий, а вот на третий я что-то чувствую. Несмотря на то, что мне теперь есть для чего жить, я понимаю, что моё время заканчивается, поэтому прощаюсь с Танькой.

— Ты лучшее, что было в моей жизни, — сообщаю я ей.