Книга Шанс для глупой злодейки, страница 3 – Мария Ясная

— Передай его высочеству, — сказала Арабелла, и голос её прозвучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Что я не могу принять приглашение. Я… нездорова.

— Но, госпожа…

— Скажи, что я нездорова, — повторила Арабелла, и в голосе вдруг прорезалась та самая сталь, которая появилась у неё в прошлой жизни к концу, когда уже было поздно. Сейчас она была другой. Или — может быть — впервые становилась собой.

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Арабелла осталась одна.

Она снова посмотрела на талисман, на тусклый камень, который только что, казалось, горел огнём.

— Я не буду больше, — сказала она тишине, — не буду гнаться за тем, кто меня не хочет. Я буду… жить. По-настоящему. Хотя бы раз.

Она подошла к окну, раздвинула шторы. Внизу, на вымощенной камнем дорожке, стоял Адриан — молодой, красивый, нетерпеливый. Он смотрел на её окна с лёгкой досадой, и рядом с ним не было никого. Алиссандра ещё не приехала. Всё только начиналось.

— У меня есть время, — прошептала Арабелла.

Она больше никогда не будет той, кого ведут на эшафот под равнодушные взгляды. Даже если для этого придётся разрушить всё, что она знала о себе.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, словно соглашаясь.

Она просидела у окна до полудня.

Внизу, на дорожке, Адриан ждал ещё четверть часа. Он переминался с ноги на ногу, поглядывал на часы, потом на её окна, потом снова на часы. Арабелла смотрела на него сверху и чувствовала… ничего. Ни привычной лихорадочной дрожи, ни желания броситься вниз, оправдываться, придумывать тысячу причин, почему она не может выйти. Только лёгкое, почти спокойное удивление: как много места он занимал в её мыслях и как мало — в мире, который от неё требовал только одного — быть.

Адриан уехал. Арабелла осталась.

Она провела пальцами по стеклу. В прошлой жизни она бы уже плакала, рвала кружева, кричала на горничную. «Почему он не подождал? Почему не отправил записку? Почему не уговорил меня?» Теперь она думала иначе. Он подождал. Он был вежлив. Ему сказали «нездорова», и он уехал по своим делам, которых у наследника престола всегда было много. Всё. Никакой трагедии.

— Госпожа, — горничная Мириам заглянула в дверь, держа на вытянутых руках платье, которое Арабелла приказала подать вчера для прогулки. — Платье…

— Убери, — сказала Арабелла, не оборачиваясь. — Я сегодня никуда не пойду.

— Но к обеду придут госпожи Изабель, Кора и Эмма. Вы же обещали…

— Обещала, — тихо повторила Арабелла. Да, обещала. В прошлой жизни она всегда обещала то, что кузины просили. А они просили так много, что места для её собственных желаний не оставалось.

— Я приму их, — сказала она, наконец поворачиваясь. — Но платье не нужно. Я буду в домашнем.

Мириам удивилась, но не подала виду. Она была хорошей горничной — молчаливой, расторопной, незаметной. В прошлой жизни Арабелла уволила её через полгода. Сейчас она смотрела на эту девушку с рыжеватыми волосами и веснушками и чувствовала странную благодарность. Она ещё здесь. Ещё можно всё исправить.

— Мириам, — спросила Арабелла, когда та уже взялась за дверную ручку, — ты давно у меня служишь?

— Третий месяц, госпожа, — ответила та, чуть нахмурившись — вопрос был странным.

— И как тебе?

— В смысле, госпожа?

— Нравится ли тебе здесь? Не слишком ли я капризна?