Книга Беглянка, страница 55 – Любовь Негодяева

— Плохой вариант. Если раскроешься, то поставишь под угрозу судьбу Гектора. Малыша сделают разменной монетой в политических играх.

— Признаю, что ты прав. Однако настаиваю на дополнении повествования Аннетты и использовании при необходимости.

— Согласен. Но ни в коем случае не указывай, где на самом деле располагается метка, - предостерегает братишка.

— Хорошо, - Задумчиво почесываю лоб. – Подробно опишу подслушанные диалоги. Изложу так, чтобы виновность злопыхателей не вызывала сомнений.

— Целителя не выдавай, хороший мужик. Лучше поведай об отце, приучившем отпрысков к смертельным дозам яда. Якобы это позволило переболеть и выжить, несмотря на то, что монарх собственноручно уничтожил антидот.

— Что насчет зелья бесплодия?

— Соври, что после ухода Альмы открылась рвота. Ничего не подтверждай и не опровергай. Нагони побольше жути и розового тумана, как и положено восемнадцатилетней романтичной глупышке.

— Мудро, - вспоминаю недавние события и нервно передергиваю плечами. – Затем расскажу о неприятном опыте общения с фавориткой. Обязательно упомяну о перекочевавших в чужие руки драгоценностях.

— Не стоит, - хмурится братишка.

— Нужно оставить ниточку, связывающую тебя с Гардарией, вдруг вырастешь и захочешь побороться за власть. Пусть Костас понервничает. Неизвестно, является ли ребенок Лилианы его сыном.

— Через год узнаем, - обхватывает себя руками и с грустью устремляет взгляд вдаль, вспоминая предательство родителя. – Зачем натравила на князя наемников?

— Древняя пословица гласит: «Враг моего врага – мой друг». По окончании траура правитель выведет Рикардо на площадь и представит народу. Уверена, гильдийцы явятся и постараются насолить. Мы сможем использовать ситуацию в свою пользу.

Нежно целую расстроенного мальчика в макушку, беру магическую палочку и принимаюсь за написание плаксивой истории. Вживаюсь в роль и изливаю столько боли, тоски и разочарования в любимом мужчине, что не могу сдержать горьких слез, капающих на бумагу. С особым смаком расписываю все пережитые унижения. Собственную безвольность и мягкотелость прикрываю полным бессилием из-за действия отравы.

Добавляю побольше трагизма и отчаяния, чтобы аристократы невольно представляли на месте жертвы собственных дочерей и безоговорочно вставали на мою сторону.

Красочно расписываю двух немощных детей, брошенных на произвол судьбы в темном лесу. Злодейский смех Беатрис. Виднеющуюся за кустами карету Гардарийских с продажным кучером на козлах. Летящие прямо в живот метательные ножи, запущенные чересчур профессиональной рукой.

Прокалываю палец. Роняю на лист алую кровь. Смешиваю с чернилами и повествую об уходящих силах. Признаюсь, что чувства к истинной паре корчатся в адских муках и умирают вместе растерзанным сердцем и изуродованным юным телом.

В последней строке заявляю, что отрекаюсь от предначертанного, ибо Стефан морально и физически меня уничтожил. Упоминаю о черном обруче, проявляющемся вокруг метки… Резко опускаю кисть вниз и провожу дрожащую линию. Намеренно не заканчиваю предложение, создавая видимость того, что жизнь иссякла.

— Ну как? – интересуюсь мнением Мигеля.

— Душевно. Золотой дракон – чудовище. Первый советник – редкостная сволочь. Альма – бездушная ведьма. Фаворитка – стерва с навыками наемного убийцы. Сестра – нежный невинный ангел, отправленный суровым родителем на заклание, - шмыгает носом и растирает влагу по лицу. – Красиво ввернула историю о том, как плебейка Беатрис распознала в наследнице княжества суженую короля, выхватила кинжал и прилюдно рассекла сопернице платье на груди, нанося глубокую незаживающую рану. Но на этом не успокоилась: выставила на обозрение многочисленных мужчин обнаженные девичьи прелести и предложила поразвлечься с беспомощной бедняжкой.