Книга Сказки для взрослых, страница 144 – Любовь Негодяева

Вот и все… Как теперь с этим жить?

Вдали слышится скрежет и топот ног.

— Быстро в камеру! – командует Наргиза. – Задирайте ей юбку и консумируйте брак. Скорее же!

Она проталкивает герцога Гилберта фон Хорна внутрь. Запирает замок и отдает ему ключ.

— Задержите бегущих, - испуганно хрипит подлец. – А я пока разберусь с эллийкой.

— Нет уж, - упирается Ядвига. – Мы посмотрим за процессом, чтобы не заявляли будто Вам порченую девицу подсунули.

Обуявший меня ужас заставляет подняться и отскочить к стене.

— Очухалась, пташечка, - мерзко ухмыляется супруг.

Считала его дряхлым? Да этот бугай выглядит здоровее меня. Прет как дикий зверь во время гона. Размахивает свитком, зажатым в левой кисти, а правой тянется к горлу и пригвождает к влажному камню. Проводит языком по щеке и похотливо облизывается.

Кровь стучит в висках. Или это далекие шаги спасителей? Отчаянно мотаю головой. Вскидываю руки в попытке вырваться и освободиться из удушающего захвата.

Случайно задеваю медальон. Ох! Сейчас я готова даже в пустошь к нагам отправиться, лишь бы не позволить старику поглумиться над невинным телом.

Синяя вспышка бьет по глазам. Вываливаюсь в открывшийся портал. Но даже там настырный герцог не выпускает добычу из когтей, хотя его туловище по-прежнему остается к камере.

Сквозь голубоватое марево вижу вбегающих в тюрьму королевских гвардейцев, тащащих за шкирку дворецкого. С ними поверенный и барон, отправленный утром с посланием.

— Поздно, - шепчу обреченно и захлебываюсь горькими слезами.

Портал неожиданно схлопывается и острыми, как лезвие гильотины, краями казнит обидчика. Туловище и ноги достаются офицерам, а руки и голова… молодой вдове.

— А нет, не поздно, - выдыхаю отрешенно и смахиваю с лица влагу, смешанную с кровью.

Вытаращенными от ужаса глазами наблюдаю за конвульсивно подергивающимися конечностями и прыгающей по траве лысой черепушкой. Борюсь с накатившей дурнотой. Напоминаю желудку, что недавно его опустошила. Внушение не помогает. Наклоняюсь вперед и опираюсь на колени в попытке отдышаться и немного прийти в себя.

Взгляд натыкается на толстую золотую цепь с крупным медальоном. Символ герцогской власти мягко поблескивает в розоватых вечерних лучах. Поднимаю и бездумно запихиваю в карман. После небольшой заминки вытягиваю свиток из обрубленной левой кисти.

— Лорелея фон Майер-Хорн. Неплохо звучит. В качестве моральной компенсации унаследую имущество навязанного мужа. Стану самой завидной невестой, - бормочу озлобленно и прячу свидетельство в корсет. – Если доживу до светлого момента возвращения из проклятых земель.

Волна негодования, поднимающаяся в душе, подзуживает сотворить немыслимое святотатство. Прижимаю ступней правую руку и стягиваю со среднего пальца массивный перстень, принадлежащий главе рода.

— Король умер, да здравствует королева! – провозглашаю с циничной усмешкой.

Надеваю украшение на палец. Артефакт моментально преображается и превращается в изящное ювелирное изделие достойное хозяйки двух герцогств.

Не знаю, чем объясняется столь безразличное и заторможенное состояние: шоком после пережитого или съеденной с печеньем отравой. Но в данный момент проводимые манипуляции воспринимаются как должное.

Чувство отвращения забилось в дальний уголок сознания и обескураженно поскуливает. Совесть, наоборот, цветисто ругается и уговаривает вырыть ямку, чтобы похоронить останки. Насильно выданное замуж тело отчаянно сопротивляется. Гордость вопит: «Собаке – собачья смерть».