Книга Ведьма выбирает сладости, страница 2 – Милена Завойчинская

Книги не стоят смирно на полках, что крайне досадно. Они частенько перелетают с места на место, громко спорят друг с другом на забытых языках. У нас обширная библиотека, в которой собраны издания со всего мира. И среди них много древних, которые не найдешь больше нигде. Разумеется, имеется множество волшебных книг. Это тайна, которую знает весь город.

Просто так уж случилось, что мои предки не только потомственные ведьмы, но и немного книжные маньяки. Ну ладно, ладно, что уж сразу так строго смотреть? Не немного. Они были ужасно маньячными книжными маньяками. И не было для них ничего прекраснее, чем добытое редкое издание редкой книги.

Счастье, что я не такая. Книги я люблю, но читать, а не добывать.

Ложки в моем доме сами мешают чай в кружках, а любимое кресло-качалка оказывается рядом, стоит только зевнуть. Приходится быть очень осторожной, отворачиваться и прикрывать нижнюю часть лица ладошкой. А то не успеешь открыть рот, а тебя уже укачивает уютное кресло. И как тогда, скажите на милость, делать всякие важные ведьминские дела?

Но сегодня все мое внимание было приковано не к дому, а к большому, в трещинах, зеркалу в прихожей. И вот только не вздумайте говорить, что трещины на зеркале это к несчастью. Или что зеркало нельзя разбивать. Это обычным людям обычные зеркала не рекомендуется. Ну, знаете, все эти глупые предрассудки немагов, мол, семь лет счастья не видать.

Пф-ф-ф… Какая чушь. Я ведьма! Но ладно, мы не об этом.

В старом-старом волшебном зеркале старинного ведьминского рода отражалась я.

Ой, я же не рассказала о себе. Позвольте представиться, Не́лли Брю́стер.

И скажу без ложной скромности, да вообще безо всякой скромности, – я же ведьмочка, откуда бы ей у меня взяться? – я настоящая прелесть. И зеркало это подтверждало.

Не высокая и статная грозная колдунья, о каких обычно пишут в сказках, а… Ну – я. Светло-рыжие длинные волосы, которые никакое заклинание не может уложить в приличную прическу. Немножко веснушек на маленьком курносом носу и огромные карие глаза.

Я уже несколько минут крутилась перед зеркалом, пытаясь оценить свой наряд. Сегодня был не просто день. Сегодня был тот самый день. Бал во дворце Лунного Тумана!

— Итак, платье, – пробормотала я себе под нос.

Мне пришлось заплатить за него очень приличную даже для моего кошелька сумму. И учесть множество всего, чтобы быть в нем не просто прелестью, а сногсшибательной и неотразимой красавицей.

Оно было сине-фиолетово-голубое – цвета серебристого вечернего неба, которое случается в Блэкхоллоу нечасто, и потому особенно красиво. А еще оно все усыпано серебряными блестками, мерцающими при каждом движении, как настоящие звезды. Юбка колыхалась, словно сотканная из шепота ночного ветра и шелковых нитей. Это так красиво звучит, что я даже не стала поправлять портниху, что это шифон, атлас и парча.

Я поправила кружевные оборки на рукавах, которые то раздувались, то опадали, словно дышали сами по себе. Красиво…

Немного смущало слишком открытое декольте. Очень красиво, ужасно непривычно. И неприлично. Но для бала – самое то.

— Ну как? – спросила я у своей единственной зрительницы. – Произвожу ли я невероятное впечатление? Выгляжу таинственной, соблазнительной и слегка опасной особой?

На комоде, уютно устроившись в большой плетеной корзине, лежала Марушка. Мой фамильяр, моя муза, мое вечное наказание и самое большое сокровище. Черная, как сажа, с янтарными глазами и хвостом, который жил своей отдельной, полной достоинства жизнью. Голову ее прикрывал Марушкин главный трофей – огромная, лихо заломленная набок шляпа волшебника, которую она стащила с головы заснувшего мастера иллюзий на прошлой ярмарке. Шляпа была ей катастрофически велика, никакая магия не могла заставить ее держаться на кошкиной маленькой голове. И похищенный головной убор постоянно сползал на глаза или на спину. А при желании кошка вся целиком могла туда поместиться, свернувшись клубком.