Книга Три старушки под окном, страница 24 – Елена Казанцева

— И что? Ты чего такая борзая, - к Тимофеевне подлетело приведение внешне похожее на нее. – Я, по-твоему, должна полы драить? Вы чего, бабки, совсем рамсы попутали? Не учите меня жить, мамаша.

— Вот теперь понятно, Тимофеевна, от чего народ креститься начинает, когда ты рот открываешь, - ткнула в приведение пальцем Фроловна. – Из её слов я только пару фраз поняла.

— А ты заткни хайло, - рыкнуло приведение.

— Боже, да она хамка!

— От хамки слышу, было бы у меня тело, я бы тебе глаз на жопу натянула, - огрызнулось приведение.

— Девочки! Давайте перестанем ссориться, - воскликнула Марковна. – Все решаемо.

— Ты отмороженная, как мы решим? Мы приведения, а вы забрали наши тела! – обозлилось другое приведение.

— Да, проблема, мы тоже как-то не хотели перелетать из восемьдесят восьмого в другой век, - развела руками Фроловна. – Жили и жили, блядями никто не называл, в жопу не посылали. А тут за одни сутки четыре мужика прибежали со своими писюнами. Трясли тут, понимаешь, своим исподним бельем…

— Зашквар, - возмутилось приведение Арины. – Откуда эти старые перечницы! О, мой гот! Какую туфту они несут! У вас в этом вашем восемьдесят восьмом бойфрендов не было?

— Заткнись, - рявкнуло на неё другое приведение, похожее на Марковну. – И так! Колдун прибыл! Сейчас все начнется. Не сносить вам головы!

Она возвестила об этом, как будто прибыл король.

— Колдун знает, что вы не мы, если не сразу понял, то сейчас точно в курсе, - злорадно говорило приведение. – Он приведет сюда свою бабку Варвару, она вас всех уничтожит. Она вернет нам наши тела!

— Господи, что мы стоим и слушаем весь этот бред, - возмутилась Фроловна, подошла к окну и раздернула шторы. Свет залил комнату, приведения заверещали и растаяли.

— Колдун? Мы в двадцать первом веке живем, - возмутилась Тимофеевна. – И что это за приведение, у которого словарь, как у Эллочки-Людоедочки.

— Ладно тебе, Тимофеевна, просто запомни, что в твоем случае лучше помалкивать, а то ты палишь всех нас, - Фроловна села в кресло и уставилась в окно. – У Арины был скудный словарный запас, а ты тут с своим высшим образованием никак не вписываешься.

— Ой, девоньки, из-за этих переживаний так кушать хочется, - затянула песню Марковна, поглаживая себя по животу.

— У нас холодильник пустой, в нем только какие-то пластмассовые баночки стоят, надписи все на иностранном языке, я такое есть боюсь, даже пробовать не буду.

— Надо в магазин сходить, - решила Марковна. – Сейчас бы картошечки отварить да с соленым огурчиком, баночку с тушёнкой открыть.

Марковна сглотнула слюну и с тоской посмотрела в сторону кухни.

— У нас денег нет, - Тимофеевна роется в сумке и достает купюры с непонятными ей картинками. – Разве это деньги, фантики какие-то. Смотрите, на них тысячи написаны. А нулей то сколько. Не-а, не деньги это.

— Ладно, пошли в магазин, там разберемся, - махнула рукой Фроловна. – Деньги не деньги, карточки какие-то.

— А может у них сейчас все по карточкам, а эти бумажки с нулями и есть карточки? – с придыханием спросила Тимофеевна.

— Вот дойдем до магазина и увидим, Марковна, тащи сюда сумки, - крикнула Фроловна вслед подруги, которая убежала на кухню.

— Я вот на кухне порылась, не одной сумки не нашла, - разводит руками Тимофеевна, возвращаясь в зал. – Хоть бы одна какая бы нашлась или авоська с сеткой, с чем они тут по магазинам ходят.