Книга Я бегу по снегу босиком, страница 21 – Нани Кроноцкая

Он тяжко вздохнул и вошел в кабинет сиятельного Сэма. Судя по виду высокого начальства — поспать ночью сегодня не пришлось никому.

— Аве, Ладонис. Тебе кофеину?

— Аве, Семен Августович. Я Пашкину съел уже таблетку. «Радость студента».

— Я — на Арининых «Совах». Но кофе отменный, не отказывайся. Что там у нас с вашей группой? — прикоснулся к руне, нанесенной маркером прямо на столе. — Гелла, детка, два кофе для нас, самых-самых.

Еще не успел договорить, а демоница уже ставила дымящиеся чашки на стол, демонстрируя свое декольте и невероятно прекрасные ноги. Зачем она вообще носила это платье? Разве только для того, чтобы еще больше возбуждать воображение посетителей Сэма. Высший суккуб, блистающий гранями дара. Лад вот даже проснулся.

— Хорошо она действует, правда? Покрепче таблеток и кофе, — Сэм хитро блеснул глазами вслед плавно удалявшейся Гелле. Кто бы в том сомневался: глава Инквизиции даже моргал и дышал всегда с тайным смыслом.

Ладон хлебнул свой напиток. Божественно. Гелла все помнила — его кофе был без сахара и с корицей. Еще пара глотков — можно будет говорить и о деле.

— Ладонис, скажи мне, а ты у нас-то когда угнездишься?

Дракон поперхнулся корицей и кофе. Зная Сэма…

А, собственно, что он знал о своем главном шефе? Личная жизнь — тайна за всеми возможными печатями этого мира, семья — где-то там же. Яркий и сильный мужчина, буквально пышущий жизнью брутал. Немыслимо древний. Доподлинно было известно лишь то, что шеф крылат, могуч и бессмертен. Из тех, которых развоплотить невозможно даже этим серпом, что отправил Гессера на свалку историй.

— Судя по вороху мыслей, не скоро, — начальственный Ангел так давно жил в этом мире, что стал человечнее многих.

Когда-то он был — сама Смерть. Сейчас вот сидел за рабочим столом, устало потирая широкий затылок ладонью. Да, он всесилен, и можно было не тратить времени и сил на защиту щитами от Сэма. Никто просто не знал, на что он был способен, сам Самаэль, ангел смерти и тлена. Дракону не хотелось даже думать о той немыслимой ответственности, что делили они с Аваддоном и (теперь уже снова) Саввой, перед Создателем и этой Вселенной. Нет, хватит ему тяжкой ноши дракона.

— Как только найдется такая, ради которой я брошу весь мир и работу в придачу… Так подходит?

Сэм усмехнулся невесело.

— Тогда впереди у нас целая вечность. Давай по порядку.

— Я отправил все материалы по опергруппе, все что скопились за годы. Целая куча.

— Я видел. Кстати, а помнишь ли ты, с какой целью задумана группа? Вчера я спросил у Клавдия, и тот сразу захотел на Камчатку. Так странно.

— А и правда. Чего это Клавдий? — поймав выразительный взгляд Всесильного, вдруг разозлился. — Мне тоже уже собираться?

— Конечно. Но чуточку позже. Возвращаясь к вопросу. С тех пор, как задумана была вся эта… история с группой, прошло много времени. Даже для вечных. А динамика вдруг закрутилась сейчас. Не находишь ли странным?

Еще как находил. Ладон мучился этим вопросом и денно и нощно. Что толку? Все равно что искать смыслы жизни. Скорей философский вопрос. Кивнул. Что тут скажешь?

— Прекрасно. Ответ очень прост…

Сэм вдруг поднялся, словно бы разминаясь, подошел к окну, грустно взглянув на огромный кактус на подоконнике, словно символизирующий всю работу Инквизиции — множество направлений, отростков, и все сплошь покрыто густыми шипами. Цветет раз в столетие.