Книга Я бегу по снегу босиком, страница 30 – Нани Кроноцкая

В свете последних мегаважных событий и реформ все Дозоры и Инквизиции было решено привести к общей Воинской присяге, раздать звания и ввести некое подобие общевойсковой дисциплины. В каждом человеческом государстве — со своим национальным уклоном. Личному составу предложено «начать изучать макеты уставов, присяги и отрабатывать азы общевойсковой подготовки.» Вот они и изгалялись. Лер — ВРИО командира группы! Дожили. Вспомнили даже о своих «человеческих документах». Да что там: конспиративные имена свои вспомнили.

— Какой, кстати, из Дивиных, Лер? Может, нам по номерам приказа подписаться? Номера на ладошках? — как могли, так и смеялись. Кто знает, не в последний ли раз.

До портальной на Лубянке группа добралась без происшествий. Мужчины шли максимально загружены, часть учебно-научного оборудования было выписано уже в Москве.

Ди с Ариной использовать в качестве вьючной силы они отказались наотрез, ссылаясь на свои сомнения в их полноценной физической форме. Те поворчали было, но уже выходя из портала остро ощутили, что явно переоценивали скорость своего выздоровления. Обе едва дышали.

«Две дохлые аскариды в собственном соку» — нежно охарактеризовал их гном. Любил он людей, очень сильно.

До общежития пришлось добираться сначала на троллейбусе через Дворцовый мост, потом и вовсе — пешком от здания Двенадцати коллегий по Набережной Невы на Малый проспект, и по нему — до самой Девятой Линии.

Где-то совсем рядом находилась квартира Лебедевых, да и до самой Норы — рукой подать, можно было туда закинуть всю группу, но… — приказ есть приказ.

Долго препирались с консьержкой в общежитии, пихая бумаги, звоня в Москву, потом забирали матрасы, ключи, заселялись. Тринадцатая комната… Та самая, да.

Лер поймал взглядом Ди. Она тоже сейчас вспоминала. Как это было давно! Все общежитие должно будет перейти в распоряжение новой Академии, и будут теперь жить здесь курсанты-азеркины. Наверное. А пока они стояли рядом и вспоминали. Друзей, посиделки за голым чаем, студенческий портвейн, сухари, пайки, гитары, неистребимый запах костров, энцефалитки, алюминиевые миски и кружки. Рюкзаки и «напопники»,

«Помнишь?» — коснулись трепетно мысли Ди. Она это делала так нежно, будто бы слегка касаясь его разума крылом совы.

«Как можно забыть. Знаешь, это было самое счастливое время в моей жизни. Ничего не мешало быть собой, никому ничего не был должен.»

«Да, конечно. И Надя» — царапнуло ревностью. Он усмехнулся. «Меня так впервые любили, прости, Ветерок. Да, и это».

Прощать было не за что. Тогда Ди была совершенно другой, смотрела на все странные для ее понимания истории с любовью «большой и лучистой» через призму явного превосходства. Ее не касались эти глупые слабости. Это сейчас мир изменился.

— Ей, голуби. Группа разместилась, предлагаю оформить тут порт и свалить прогуляться. Или мы больше есть никогда в этой жизни не будем? — голос гнома прозвучал вдруг под самым ухом Лера.

Не одни они здесь молчали. Арина с Филом молча стояли у окна. О чем была их немая беседа? Питер не был их городом. Так, только гости.

— Рядом с «Норой» есть отличное заведение. Я частенько там ужинал, а сейчас у них в вечернем меню должна быть настоящая корюшка. Жареная по-питерски, в панировке под маринадом — это просто фантастика.