Книга Я влюбилась в раба, страница 7 – Карен Смит

Глава 4

Его шантаж заключался в полном и безропотном подчинении.

— Я не раб, и если ты снова будешь вести себя как господская дочь с заскоком...

— Разве я так себя вела?

— Ещё как. Смотришь на меня как на пустое место. Я работаю по контракту, фактически я не являюсь рабом и могу уйти из вашей семьи, если верну деньги.

— Почему не вернёте? Уже потратили?

— Вот опять.

— Что опять?

— Этот тон, будто я самый последний дурак.

— Вам показалось.

— Ну конечно, теперь мне всё кажется и мерещится. А твоё лицо кривится, потому что ты ешь лимон прямо сейчас, — парирует он.

— Кривить лицом некрасиво, я такое не позволяю себе делать.

Мужчина поднял меня рывком на ноги и потащил к зеркалу, поставив перед собой.

— Скажи что-нибудь.

— Я уже видела себя в зеркале, — отвечаю недовольно.

— Вот! И такое лицо у тебя постоянно! — говорит он, уставившись на меня через отражение.

— У вас точно такое же, — брыкаюсь я. Несколько секунд в то же зеркало.

— Ладно. Сойдёмся на том, что мы не переносим друг друга, — согласился мужчина.

— Твой отец заставил меня целый месяц сидеть под твоей дверью. Давай договоримся не доставать друг друга, — предлагает он и хмурится. Затем натягивает на лицо приветливую улыбку и повторяет:

— Госпожа, предлагаю тебе перемирие.

Я даже повернулась к нему, чтобы убедиться, что зеркало не врёт. У него красивая улыбка.

— Ну? — говорит сквозь зубы, держа улыбку.

Я рассмеялась его потугам быть дружелюбным. Это выглядело как тигр, который решил притвориться милым котёнком.

Снова хмурый взгляд.

— Перестань смеяться... — упрекает меня, а я, закрыв рот, раздуваю щёки от смеха, проглатываю воздух и снова их надуваю, как кобра.

— Я так понимаю, договариваться ты не умеешь, — продолжает бурчать.

— Извините, пха пха пха ха, — меня прорывает, и смех рвётся наружу. — Вы как... Вы как тигр... Понимаете... А-ха-ха-ха... А притворяетесь котиком... Господи... Извините.

Я складываюсь пополам, а грудина трясёт от смеха.

— А ты смеёшься как овечка на пастбище, — отвечает он.

А когда я хрюкнула, он добавил и про свиней на заднем дворе. Надо было обидеться на него и потребовать извинений, но я и правда смеялась очень глупо.

— Уймись уже, а то лопнешь, — говорит откуда-то сверху, но сам улыбается, уже не наигранно.

— Да-да, я в порядке, — отвечаю и выпрямляюсь снова, уставившись в зеркало. Хороша парочка, один тигр и одна овечка.

— Завтра поедем по моим делам, — говорит он.

— А куда?

— А разве есть разница? Ты всё равно сидишь дома безвылазно.

— А если отец спросит?

— Скажешь, что хотела посмотреть город.

На следующий день уже он поднял меня рано, проскользнув в дверь и зависнув над кроватью.

— Так у тебя нормальное лицо оказывается, — услышала я и подпрыгнула на постели.

— Что вы делаете? — прижала к себе одеяло.

— Собирайся, пора ехать, повозка ждёт.

— А завтрак? А умыться?

— А не задавать много вопросов? Вылазь уже.

— Идите за дверь, — прогоняю его. Какой нахал.

Выхожу к нему через двадцать минут, наконец выбрав туфли и завязав волосы в две тугие косы.

— Наконец-то, — бросает он гневно и спускается по лестнице. Спускаюсь за ним, придерживая подол большого платья, чтобы не навернуться.

Он тяжело вздыхает у двери, распахивая её. Смотрит так, будто ждал меня целую вечность.