Книга Сваха? Нет, психолог, страница 33 – Елена Саттэр

А утром пришёл ответ.

— Ну что я могу сказать, госпожа Люси. Этот человек никогда никому ничего не прощает. Если он решил, что кто- то его не уважил, обидел или ещё что, то тот кто поменьше рангом отправляется по ложному доносу в объятия палача, а того, кто повыше, тоже начинают одолевать неприятности.

Ну да, поэтому палач его так хорошо знает, благодетель его, можно сказать, работой завалил, не продохнуть - без куска хлеба, а точнее, сухарика мой знакомец с герцогом сидеть не будет.

Вот мне свезло. Ну ладно, влюбился бы. Ан нет, я обиделась, как в той песне.

— И что делать?- грустно хлюпнула я носом.

— Нанимать слугу здесь поздоровее, который будет ему говорить басом, что хозяйка не принимает. Таких настырных может остановить только сила. И искать вам служанку, которая будет с вами ездить по городу, еще бы родственницу на приёмы.

— Родственницу тоже нанимать? - спросила я грустно, понимая, что моя очень приличная сумма за заложенные драгоценности, скоро уйдёт в лету.

— Родственницу кормить- поить надо, а они, как правило, прожорливые в гостях. Но вопрос со служанкой и охранником очень злободневный. Вы поймите, в нашей местности, да впрочем как и в других, развлечений мало, и если герцог дальше будет вам досаждать, то пойдут разговоры со смакованием. Скучно людям. И следить за вами будут, потому как интересно всем, чем дело кончится.

— Ну что делать, надо, так надо. Ищите охранницу моей супружеской чести. Помощнее габаритами.

— Есть у меня такая на примете:

— Нездешняя, с севера приехала. Брунгильдой зовут. Девушка хорошая, но с силой богатырской, из- за неё устроиться никуда не может. В мужскую артель брёвна носить не берут, потому что мужикам стыдно после неё вдвоём бревно нести, а в горничную - так разбивает всё. Неловкая она.

— Беру. Это то, что мне надо. Вдруг герцога ненароком зашибёт. Вот счастье нам будет. Прикопаем его в парке тишком.

Элиза посмотрела на меня одобрительным взглядом. И я поняла, что сдавать меня не побегут, а наоборот лопату притащат, и горсточку земли кинут на могилку невинно убиенного. Эта мысль вызвала у меня скупую мужскую слезу умиления.

На этой радостной ноте я двинулась к себе в кабинет, причёсывать мысли перед приходом Майи.

Милого раненого ребёнка, который не хотел становиться взрослым.

Выйти замуж она могла, но такие девочки очень быстро надоедали мужьям, кому охота с ней потом вошкаться. Эти особы не могут удержать внимания мужчин долго. Даже во время конфетно- букетного периода. Вначале он ощущает себя самцом, потом понимает, что его тут, вообще- то, за папулю держат, а ему надо? Он потом нормальному ребёнку отцом станет.

Ей надо сделать шаг к взрослению. Стать самостоятельной, решать вопросы. И мы разговаривали с ней, что- то она осознавала, но этого было мало. Нужна была какая- то стрессовая ситуация, где ей придётся брать ответственность на себя. Вон какая мама у Майи, и коня словит, и замок штурмом возьмёт.

И Майя были такие же способности, только сидели они внутри, ну очень глубоко. Нырять за ними и нырять. Девушке было спокойнее пускать пузырики в своём детском болотце.

И надо было сделать, чтобы она сама вытащила мамашины гены наружу. Майя должна была вырасти и проявить инициативу. И если мне просто вести с ней длительные беседы, то этим несколько месяцев надо будет заниматься. Такой вариант был бы чудесным при почасовой оплате, но у меня здесь другая история. Вознаграждение по результату. Причём положительному результату. Я вздохнула.