Книга Блондинка и Серый волк, страница 119 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— Фантазер! Глупый маленький мой романтик.

— Твой.

Он опустил ее на ноги, бросил в руки добротный костюм для верховой езды и сам стал быстро переодеваться.

— Мы здесь даже не переночуем? Руд, у тебя отличная бабушка, может…

Резко развернулся, поймал ее снова порывисто, притянул, глядя в глаза. Совсем еще юный, взволнованный, весь взъерошенный.

— Не могу. Понимаешь, я нашел письма отца в ее сейфе. Да, да, ходил поискать, что поесть. Почитал. Очень поучительно.

Поцеловал ее в лоб отчего-то, потерся носом о висок.

— Но… Это все было очень давно.

— Она преотличная, когда ей это выгодно, уверяю тебя. Сейчас я ей нужен, а ты так тем более не помешаешь. Поехали. Знаешь, отсюда в десяти столбах есть такое чудесное место, просто сказочное. Огромный сеновал. Рядом прозрачная речка.

— Мышки, лягушки, комары и холодный туман? Я согласна. А что было в письмах?

Он вздохнул, отпуская Агату, и снова принялся одеваться.

— Отец просил материнской руки задолго до моего рождения. И потом постоянно просил. В этих письмах море любви. Я и не думал, что такое бывает.

— Она не ответила? — голос тигрицы внезапно осип, в горле встал ком и подкатили непрошенные слезы.

— Письма не были вскрыты. Я их первый читатель. До нее они не дошли. Уж не знаю, чем мой отец тогда так не пришелся по вкусу родителям мамы. Говорят, что она была очень похожа на собственного отца. А я — на нее. Пора заканчивать эту глупую цепь любовных драм и трагедий, как ты считаешь?

Агата быстро отвернулась. Думать о своем вероятном уходе ей почему-то уже не хотелось. Нужно жить одним днем, каким будет завтра — никто здесь не знает.

Отдохнувшие лошади летели как вихри. Меньше чем через час они уже были в тот самом «чудеснейшем» месте, обещанной Рудом. Искупались в речке, а потом обнаженные, сильные, молодые, любили друг друга как в последний раз. Неустанно и с удовольствием.

Шелковистое сено, густо пахнущее летом и солнцем, великолепный закат, робкий туман, набегавший с реки вместе с сумерками.

— Слышишь? Всадник.

Агата прислушалась. Гулкий галоп отбивал четкий ритм на дороге. Странник очень спешил, торопя свою лошадь.

— Мальчишки шептались, я слышал, когда проверял лошадей, будто бы голубь почтовый явился, и в Хвостах ждут очень важного гостя. Какого-то мага. Все спешно готовились.

Что-то припомнилось даже: никто не заметил их бегства, так все были заняты приготовлениями. Оно и к лучшему.

Агата привыкла уже засыпать на широком волчьем плече. Сонно вспомнила вдруг о тигрице, умиротворившейся совершенно и так ее поддержавшей сегодня. Спасибо, котенок. Мы с тобой вместе — сила.

Поутру выехали очень быстро, Рудольф явно спешил, думая о чем-то своем и чуть виновато улыбаясь Агате. Ну да. Завтрака на столе вовремя не было, оплошность недопустимая: заставлять баронессу ночевать с волком на сеновале и без кофе в постель.

Пролетели Масленкино, тигрица лишь грустно успела подумать о том, что вот круг и замкнулся. Прошло так много времени и мизерно мало.

Неслось оно как стрела, выпущенная из злого лука: неумолимо и так же стремительно.

Уставшие и голодные, заночевали прямо в лесу, примерно в середине пути. Агата так обессилела с непривычки, что с лошади Руд ее на руках стаскивал. Обернул нежно в куртку, усадил, прислонив к снятому седлу. Развел быстро костер, напоил лошадей. Даже зайца поймал, ободрал и зажарил тут же на вертеле. Принес Агате флягу и свою мокрую рубашку, обтирая ее и укладывая на плечо, приобняв.