Книга Блондинка и Серый волк, страница 71 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Не сдержался, качнулся к ней, впиваясь в ее рот поцелуем. Агата лишь ахнула ему в губы, полыхая глазами… и ответила. Прижимаясь всем телом, обнимая его. Такого горячего, страстного, сильного. Ей так казалось сейчас, она так чувствовала. Сплетаясь языками, задыхались от бурлящих, как кипящая вода, острых чувств.

— Так что, мне коня-то седлать?

— Да. И кобылу для баронессы, — с тихим стоном Рудольф оторвался, придерживая пошатнувшуюся Агату.

Вот ведь… гад! Но спорить с ним больше совсем не хотелось. Зачем?

Ошеломленная наглостью и напором Рудольфа тигрица выдохнула. Рычать почему-то не хотелось. И убивать никого не хотелось. Стало легче, в голове прояснилось, и это было очень-очень странно. Словно разжались тиски, отпуская сознание, даже дышать стало легче. Будто бы кинули ее кошке блудливой в зубы мяса кусок, и она отступила. На время и не очень далеко, но помиловала. Всего лишь один поцелуй, а как эффективно!

А глядя на то, как пять молодых крепких конюхов не смогли вывести того самого жеребца из конюшни, как оседлать это чудовище удалось только Рудольфу, Агата и вовсе досадливо прикусила губу. И что на нее вообще нашло? Конь и конь, ну красивый, ну дикий — но и все. Она теперь совершенно не могла понять своей почти что истерики. Ей стало даже немножечко стыдно. Особенно после того, как поймала так бесивший ее взгляд, утверждавший: «Я же говорил!». Ну да, он снова был прав. Это все ее кошка тупая. Зато как целовался…

А кстати: если ей так помогло это «лекарство», то Лур, должно быть, и вовсе мог излечить всю «кошачью болезнь»? Такой опытный, сильный, матерый. Не то что вот этот молокосос, что так безупречно сидит на своем жеребце.

Когда из конюшни вывели «ее кобылку», Агата с огромным трудом удержалась от неприличного и восторженного визга. Какая! Изумительная, безупречная, восхитительная! Агатина лошадь была… леопардовая! Странное буквосочетание «черно-чубарый» ничего подобного не обещало. Тонконогая, рослая, и при этом — широкая, легкой иноходью кобылица сделала круг перед выходом, лукаво косясь на хозяйку. Пританцовывала, полная сил, переливаясь на солнце, как гладкая морская галька.

Да они были с Агатой похожи! Ай да Рудольф, ну вот что тут скажешь? Никогда еще (во всей недолгой жизни тигрицы) не встречался ей еще вот такой удивительный человек, в смысле, морф. Этот парень вызывал в ней просто бурю эмоций: негодование, ярость, желание придушить и одновременно — восхищение, благодарность… и желание. Наглый зубастый мальчишка!

Выехав за ворота конюшни, они чинно прошлись рысью по улицам города, изучив местные «правила дорожного движения». Потом завернули в сторону королевского «парка», где пустили своих роскошных лошадей в галоп, проносясь ветром по аллее огромных деревьев, похожих на дубы.

Впереди был ручей, и они остановились, Руд спешился, а потом помог слезть с лошади и Агате. Никаких лишних объятий и прикосновений, строго официально и выверенно. Она даже губу закусила от разочарования.

— Ты отлично держишься в седле, моя разгоряченная госпожа. Я спокоен. Думаю, твоя завтрашняя прогулка с этим магом — очередное испытание, специально им придуманное. Простолюдинок не учат такому.

Агата молча кивнула, поглаживая рукой в перчатке круп лошади и разглядывая безупречные пятна на шкуре.