Онлайн книга «Блондинка и Серый волк»
|
— Что? — Агата обернулась и гневно на морфа уставилась. — Ты хочешь сказать, что я должна… я не должна… — Никто никому ничего не должен, — широко улыбнулся Рудольф. — Просто ничего не получится. Совсем ничего. — Сними его немедленно! — Ни за что! — Сними! — Нет, — Руд явно издевался. — Это для твоей же безопасности! — Если не снимешь браслет прямо сейчас — то я… я навсегда с тобой разругаюсь, понял? Вот клянусь! Она судорожно заозиралась, схватила со стола стакан с водой и нож, снятый сегодня с пояса за ненадобностью (да и старые ножны в ее образ никак не вписывались), ткнула острием в палец и капнула кровью в воду: — Клянусь никогда больше не иметь никаких дел с Рудольфом Казимиром Вильгельмом Моро (мигом и имя его полное вспомнила), не разговаривать с ним, не общаться никаким способом, если он немедленно не снимет с моей руки браслет королевской невесты! Вода в стакане вспыхнула фиолетовым пламенем (Агата начинала уже ненавидеть этот цвет). Рудик страшно побелел. Ей даже стало совестно. Но — ненадолго. Как только он посмел ее ограничивать! Еще бы трусы металлические с замком надел, видела она такие когда-то в музее, пояс верности называется. Просто — не имел никакого права! Морф смотрел на нее очень долго. Губы у него дрожали, на скулах заиграли желваки. Попытался было что-то сказать — и не смог. Трясущимися пальцами коснулся ее руки, отодвигая рукав. Дотронулся до браслета, куда-то нажал, что-то повернул — и стянул с ее кисти украшение. Бросил на стол молча, повернулся и вышел пошатываясь. Агата победила, но отчего же ей стало так горько? Выглянула в окно: экипаж Жоржа уже ждал ее. Повернулась снова к зеркалу. Никогда еще она не была так хороша. Все тело словно дышало страстью: румянец на щеках, манящие пухлые губы, сияющие глаза — совершенно непристойно даже. Если Жорж не оценит — то он не просто импотент, а голем натуральный. Кивнула, собой очень довольная, и стремительно вышла. Из сада за ее спиной раздался тоскливый сдавленный вой, исполненный такой боли и отчаяния, словно там кто-то умирал. Ох! 28. Переворот Остановилась как вкопанная, оглянулась. Звук затих, и больше не повторялся. Но на сердце вдруг стало так неспокойно, что девушка развернулась и пошла проверять морфа. Уж не сделал ли он чего-то непоправимого? Рудольф был ее другом, и сейчас, кажется, она имела все шансы его потерять. Шурша юбками, отбросив наверх раздражающую ее вуаль, она прошла по садовой дорожке к тому самому дальнему углу, где волк так старательно давеча таранил головой своей глупой забор. Не ошиблась: крупный серый зверь и сейчас был там, лежал, прислонившись к холодным камням, закрыв глаза. На морде — кровавая пена. Лохматый бок, к счастью, вздымался — живой. — Руд, ну чего ты? — Агата присела рядом с волком, застывшим как изваяние. Зверь крупно дрожал, не открывая глаз. — Всё так плохо у нас с тобой, да? Погладила по холке, коснулась пальцами ушей. — Уходи, — глухо рыкнул волк. — Иди куда шла. — Я… не хочу, чтобы тебе было плохо. Он взвился, оборачиваясь. Весь красный, тяжело дыша, прищурился и зло выплюнул: — А мне вот плохо! Очень плохо и очень больно, Агата! То, что он не шутил с ней, как обычно, не называл госпожой, отчего-то тигрицу задело. — Прости, — тихо сказала она, протягивая к его лицу руку и убирая непокорные волосы с глаз. |