Книга Блондинка и Серый волк, страница 99 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Снова шквал поцелуев, снова движения, все более страстные и уверенные. Он учился ее понимать: они уже говорили почти на одном языке общих порывов. Руки не прерывали своего мучения, трогая все сокровенные точки, лаская, заставляя стонать все громче.

Ей казалось: они оба просто сошли тут с ума. Ели, пили друг друга и просто дышали. Не разрывая поцелуя, бились, как выброшенные на берег рыбы, в диком танце пытающиеся вернуться к воде.

Агату мучительно скручивало, как пружину, чтобы уже очень скоро сорваться, раскрыться, рассыпаться взрывом эмоций, потерять сознание и забрать с собой этого потрясающего мужчину.

Да! Сорвалась, как птица, падая со скалы, чтобы у самой волны расправить огромные крылья неведомого до сих пор наслаждения. И порыв урагана, в объятьях которого она трепетала, подсказывал: летели они теперь рядом, вдвоем.

Рык низкий, звериный, и пульсация — будто огромное сердце забилось в ее крепких объятьях. Словно бы сама жизнь.

Осторожные поцелуи, бегущие от виска на потный лоб, привели ее в чувство.

— Я… был не сдержан, наверное. Прости.

Поймала губами его оправдание. Обняла очень нежно, потерлась всем телом, низко мурлыкнув. Ощутила, что волк неутомим и снова готов к приключениям.

— Оставайся собой. Мне никогда еще не было так хорошо. Ты был просто прекрасен.

Такие простые слова, и вот уже словно крылья выросли. Подхватил ее на руки, рывком сдернул с кровати куда-то наверх, закружил, смеясь и целуя.

— Котенок! А теперь в ванну. Мне кажется, что на тебе и… в тебе пахнет сейчас только мною. Приятно, не скрою, но…

— Неси! — величественно взмахнула рукой, разрешая, — и… я хочу отсюда уйти. Этот дом… не хочу оставаться. Ты придумаешь? Ты у нас умный, а я просто красивая.

Тихо фыркнул целуя и унес в ванную, усадил прямо в корыто, что-то колдуя с ароматными бутылочками, запустил струю теплой воды.

— Мне нравится ухаживать за тобой, моя красивая госпожа. И я даже с удовольствием бы разделил с тобой купание. Но ты же уже голодна, верно? Я пойду займусь завтраком… уже обедом, впрочем, и крепко подумаю. Да, ты права, нам пора уходить. Слишком много всего происходит. Заканчивай и спускайся. Я жду.

Короткий поцелуй в волосы, сиплый вздох, и Рудольф быстро вышел. Агата даже догадывалась, почему он так скоро сбежал: очевидность его неуемных желаний ее поражала, еще немного, и они задержались бы тут очень надолго. Возразить мужскому порыву она бы не захотела и не смогла. Это было приятно. Особенно — теперь.

Но сейчас нужно было сосредоточиться и подумать. От этого странного процесса Агата успела отвыкнуть, похоже. Мысли путались, растворяясь в приятных воспоминаниях волшебного утра. Гормоны еще бушевали, а тигрица, хоть и уже достаточно умиротворенная, не успокаивалась.

Думай, думай, Агата!

Впервые ей хотелось сейчас спрятаться, забраться в нору, свернуться клубочком — и разобраться в себе. Никогда раньше она не теряла голову, в постели с Каниным она этого очень жаждала: забыться, потеряться в его объятиях, крича от удовольствия. Вот только — не получалось. Постоянно в голову лезли всякие глупости: а хорошо ли ему, а не слишком ли она развратна, а что он подумает, если она вдруг издаст какой-то непристойный звук?

Может быть, ей просто нужно было поймать его во время течки? Вот как сейчас, с Рудольфом? Она ведь совершенно не могла себя контролировать, разумом ее завладела тигрица — и оборот, такой долгожданный, такой прекрасный, только подтверждал это. Нет, интуиция ей подсказывала, что дело вовсе не в этом.