Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 110 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— Вы же слышали. Из-за простой детской шалости парнишка может остаться калекой или испытать жуткую боль. После такого он тоже вряд ли станет полноценным морфом. Ну что, Леся? Выбор лишь за тобой…

Как он мог такое говорить ребенку? Соня вспыхнула, как спичка, открыла уже рот… а Леся подняла на нее глаза и у самого близкого в своей маленькой жизни человека спросила:

— Мамочка, а можно просто убежать?

Хороший вопрос. Только как она будет потом с этим жить? Это лишь кажется, что они просто дети. Выбор был крайне ответственный. И почему Эндрис думает, что у нее все получится?

Соня присела на корточки рядом с драконом и, глядя на дочь очень серьезно, сказала:

— Можно. Лучше подальше, чтобы не слышать, как он снова будет кричать. И уши заткнуть нужно будет, да? Но я уверена, ты так не сделаешь, правда? Ты же смелая девочка, Леся, и друзей в беде не бросаешь.

Судя по довольному выдоху рядом, Соня сказала все правильно. Наверное, впервые в жизни. Она протянула руку дочери и добавила:

— Пойдем, я тебе помогу и подскажу. У тебя все получится.

Директор тоже протянул руку ребенку, молча кивнув. Так они и пошли втроем к замершему в страшной тревоге семейству Епурэ.

Отец спустил сына на землю, и тот, пряча зареванное лицо, пополз в сторону, неуклюже подволакивая толстые лапы. Леся, глядя на это, вздохнула, решительно забрала свои руки у взрослых и обошла его кругом. Девочка вдруг перед самым носом мальчишки села в траву на колени и что-то сказала ему очень тихо.

Родители напряглись. Кира, горестно вскрикнув, спрятала лицо на груди у вампира. Тот крепко прижал ее к себе, гладя по темным волосам. Рома же осторожно кивнул. Леся виновато ему улыбнулась, о чем-то спросила опять. Их диалог длился секунды, но затаившим дыхание взрослым казалось: часы.

Ромка внезапно зачем-то стянул с себя уже порядком испачканную футболку, и все вокруг ахнули: прямо из его детской спины на глазах у всех невольных зрителей этой семейной сцены вырастали… самые настоящие крылья! Не драконьи и не вампирские кожистые, а красивые, покрытые почему-то белыми плотными перьями, настоящие. Леся ахнула и восхищенно всплеснула руками. Изумленный Виктор сделал длинный шаг к сыну. Кира обессиленно осела прямо на землю.

И совершенно уже успокоившийся мальчишка завершил оборот.

На поляне перед ошалевшими взрослыми теперь стоял горделиво ослепительно-белый волчонок с красивыми, острыми, хищными крыльями.

А девочка, не побоявшаяся поддержать своего друга в трудный момент, бросилась обнимать его и приплясывать от нетерпения с криками: «У меня теперь есть свой волкокрыл! Скоро два даже будет!». Димка недовольно фыркал за спинами взрослых, кажется, теперь уже завидуя брату. А Сильвер, стоявший рядом, лишь посмеивался.

Всю дорогу домой Соня прислушивалась к себе и раздумывала. Странное ощущение: как будто бы там, на поляне, сидя на корточках перед дочкой и говоря очень правильные слова, она вдруг обрела себя прежнюю. Ту самую Соню, которая еще не подозревала про себя, что она плохая мать, никудышная хозяйка и вообще совершенно никчемное существо, совершенно неприспособленное к жизни.

Словно толстый слой серой краски, что годами на нее наносили и Боря, и Альбина Виленовна, и даже родители Сони, вдруг разом рассохся и как-то облез. Соня много лет жила по их правилам, стараясь всем угодить. Поступила на «востребованную» инженерную специальность вместо художественного вуза («Есть три самых главных профессии, с которыми не пропадешь — врач, учитель и инженер. Врача из тебя не выйдет, там призвание нужно. Для педагога у тебя характера не хватит. Стало быть, поступаешь на инженера»). Замуж вышла как положено, в белом платье и фате, с выкупом, украшенными машинами и застольем, потому что красное платье и просто расписаться — это что люди подумают? И дальше шла той же дорогой: беременность, кастрюльки и кулинарные книги, тряпка, швабра и «окна мыть два раза в год нужно».