Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 21 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Оказавшийся рядом мужчина вложил в руки ей два тех-самых-недопустимо-холодных яйца.

— Холодные, — все еще отворачиваясь, проговорила она.

— Так согрей, — прозвучал низкий голос над головой.

Соня глаза подняла, и ее вдруг качнуло. До чего ж красивые у него глаза! Светлое серебро с яркими искрами льдистой голубизны. Так бывает с февральском льдом, он играет всеми красками уже прошедшей зимы. И зрачки. О! Ей сейчас показалось — они вытянулись в тонкую вертикаль, разрезая лед радужки.

Дофантазировалась ты, Сонечка. Надо все это заканчивать, бедный Эндрис осип уже от твоей бестолковости.

— Эй! Вы там помните вообще, что у нас Новый год? — на кухню к ним заглянула Снегурочка. — А мы все за стол еще не садились вообще-то! А кому-то еще скоро ехать обратно. Не знаю даже кому…

Она улыбалась, а Дед Мороз тем временем слушал лекцию о детских болезнях и даже умудрялся вставлять в поток этих слов нечто эпическое, вроде: «Да! Дети страдать не должны, это важно!» или «Помню мальчика одного со скарлатиной, когда я пришел к нему на Рождество, он не мог спеть свою песенку, но сказка должна быть у всех, правда?»

— Она скоро устанет. Уже засыпает совсем, — поймав Сонин взгляд, констатировал Эндрис.

Снегурочка только рукой махнула.

— Справимся. И не такое укладывали. В честь Нового года можно ведь без умывания на ночь и прочих условностей? — Соня молча кивнула. — Отлично! Давайте хоть по Лиссабонскому времени Новый Год встретим. Раз уж Лондон с Парижем уже профукали. Прямо тут и накрывайте, гостиную мы, боюсь, теряем.

Еще раз широко улыбнулась и выскользнула обратно на поле сражения за Лесино детское счастье.

— Я… Эндрис, сколько я вам должна? — от волнения Соня снова перешла на «вы», нервно перекатывая яйца в руках.

Мужчина забрал у нее эти два несчастных белых предмета и усталым голосом сказал:

— Брось. Ты совершенно правильно мне указала: за свои слова надо всегда отвечать. Особенно перед ними, — и кивнул на гостиную.

Шум там утихал, нежным голосом Снегурочка тихо рассказывала сказку. Новогоднюю. Леся все же ребенок. Еще очень маленький: слушала она внимательно, спрашивала, поправляла, но… верила каждому слову.

— Но я так не могу! Это же… как минимум на бензин сколько потрачено! А актеры?

— Это мои племянники. Кхм, кхм, многоюродные. Короче родственники. Я забрал их… с одного любительского спектакля. Так что… э-э-э… грим тоже не стоил вообще ничего. И весь антураж.

Он говорил, очень спокойно взбивая этот свой соус-эмульсию-майонез. Шикарный, между прочим: густой, чуть желтоватый, он даже пах очень вкусно.

— А все это? — кивнула на стол, заваленный и заставленный всякими вкусностями.

— О! Точно! Я идиот. Включай быстро духовку, утка уже однозначно остыла. Противень сразу давай сюда. Женщина, ты же не думала, что Деды Морозы едят бабочек и запивают их амброзией?

— Скорее уж снегирей и поверх чистый спирт.

Абсолютно безропотно подчинилась. И даже внутреннее ее «Я», такое обыкновенно строптивое, не противилось совершенно. Расслабилось и наслаждалось происходящим.

— Н-да. Против идиота ты не возразила. Прискорбно. Кстати, твой оливье просто чудовищен. В нем даже горошек зеленый — отрава. Никогда больше не покупай восстановленный, лучше не делать такую покупку, которую потом выкинешь в унитаз. Даже если со скидкой.