Онлайн книга «Маленькая хозяйка большого дракона»
|
И думал только об одном: если бы она прямо сейчас сняла бы с него этот мерзкий ошейник, он бы не стерпел, не смог бы. Перекинулся бы в человека и… горячая, голая, такая желанная! Вся в его власти! Только бы ей в голову не пришло сейчас расстегнуть ошейник! Нет, все-таки она — его ад. Мозги скоро лопнут и прочие части тела. — Все, малыш, на берег, — скомандовала Дарьяна, и дракон послушно повернул к берегу. — Эх, прощевай, жизнь девичья. Нагулялась… Выползли на берег, Гвидон обнаженной всаднице своей на песок ступить не позволил, донес до травы. А она, как есть голая, вместо того, чтобы рубаху накинуть, принялась волосы расплетать на прядки. В темноте смуглое девичье тело казалось почти белым, а волосы были у нее длиной до самых ягодиц, даже чуть ниже. Хороша! И пускай он в аду, но этот ад ни на какой рай Гвидон не променяет. Откровенно ей любовался, радуясь, что он не в мужском обличье. Вряд ли у него был бы шанс такой красотой наслаждаться, если бы она хоть на минутку представила… А дурища эта наконец оделась и волосы свои великолепные по плечам разложила и все перебирает, а сама уже ежится от холода. И то — ночь, а она мокрая. Попробуй такую гриву просуши! Подошел к ней и тихонько теплым дыханием в лицо дунул. Дракон он или где? И пламенем умеет, и просто… дуть. — Ты ж мой хороший, — обрадовалась девица, а потом вдруг глазищи свои вишневые вытаращила и на него уставилась. — Ой! Какой ты, оказывается! И какой он? Гвидон выгнул гибкую шею, оглядывая себя, и понимающе кивнул. Какой-какой — морской он дракон, водный. В воде он еще красивее, чем на суше. В воде он гладкий, как дельфин, белоснежный, почти искристый. А при свете луны и вовсе почти сияет. Алмазного рода потомок, они все красивые. — О-о-о! — горячие девичьи пальчики оглаживают его шею, и он запоздало вспоминает, что так и чувствительность у него выше. И руки ее просто обжигают. Он дрожит. — Ты потрясающий, Гвидон, самый прекрасный в мире драконище! Никому тебя не отдам! Прижалась к нему, прильнула всем телом, щекой на шею легла. — Вот почему все так сложно? — тоскливо пробормотала. — Почему я должна жить вот так? Я, может, и замуж-то вовсе не хочу, шта я там забыла? И детей тоже не хочу пока. Хорошо ведь мне и так, Гвидончик, а? И шта они все пальцем показывают, мол, девка-перестарок уже. Девятнадцать лет, а ни мужа, ни детишек. Ох, шта же это делается, а? А ну сядь. Сядь, тебе говорю! Или ляг уже! Гвидон послушно шлепнулся на землю, а наглая пигалица разлеглась прямо на нем, да еще его лапой укрылась. И волосы ее тут же принялись щекотать чувствительный драконий нос. — А хочешь, я тебе сказку расскажу? Страх как сказки люблю… Даже читать выучилась сама, представляешь? Ну как сама — в школу в Погорелки бегала и под окнами сидела. Мамка-то у меня неграмотная была, могла и полотенцем огреть, когда меня с книжкой видела. Говорила, шта девке излишний ум ни к чему, главное — замуж хорошо выйти. Сама-то она и хорошо, вроде, вышла… А толку-то. Она ведь родами померла у меня на руках, понимаешь? И младенчик ее не выжил. Папка потом пил долго… Мне восьмой год был. А потом он все в город ездить стал на заработки, я уже большая была. Могла и воды наносить, и кашу сама сварить, да так вот однажды и сгинул там, в городе своем… Никто и не знает, что с ним случилося, помер, наверное. |