Книга Единые души, страница 26 – Владарг Дельсат

— Вариант я вижу единственный, — сообщила она Ване. — При посторонних магию не демонстрировать. Особенно при этих… «партизанах».

— Да, — кивнул он, соглашаясь. — В случае чего сможем спокойно уйти, блокировав хоть всех. Хотя я не понимаю, зачем они нам нужны, мы же одиночки.

— Ты невнимательно смотрел память, — улыбнулась Марья. — Здесь есть смена времён года, а «зима», о которой он думал, очень холодная. Ты специальные вещи у нас видишь?

Тут дошло и до Вани. Костюмы, в которые они были одеты, подогрева не имели, значит, нужно было или кого-то раздеть, что проблемы не составляло, или делегировать проблему кому-то другому. Второй вариант был привычнее, поэтому мальчик только кивнул. Судя по памяти Виктора, точнее, по матрице базовых понятий, на дворе стояло местное лето и стоять ему ещё было месяца два. Нужно было приживить матрицу базовых понятий, включая понимание религиозных установок без принятия оных, чтобы не пришлось убивать не-врагов, если аборигены испытывали некоторый фанатизм.

В общем и целом, и Ване, и Марье было наплевать, кого убивать, но не-врагов почему-то не хотелось. Именно поэтому приоритетной целью были враги. Именно их и стоило уничтожить в первую очередь, а если не показывать магию, то местные не-враги вполне могли сойти за временных союзников. Мысль курсантам очень понравилась, поэтому они начали заниматься приживлением памяти и вывода местного языка на уровень рефлекторного.

— Стоп! — остановил процесс Иван. — Нельзя на рефлекторный!

— Почему? — удивилась Марья.

— В памяти Виктора было такое понятие «Коминтерн», — объяснил мальчик. — Мы не знаем ничего, кроме базовых понятий, то есть при глубоком допросе засыплемся, а с прикрытием этого «Коминтерна» допрашивать нас не будут, понимаешь?

— А… — протянула девочка, копаясь в матрице. Обнаружив искомое, она расплылась в улыбке — Ваня был прав. — Согласна!

Нужно было чуть изменить матрицу — добавить мягкий, едва заметный акцент, чтобы выдать какое-то «иностранное» происхождение. Что это такое, курсант не понял, посчитав совершенно неважным. Поэтому приживление матрицы пошло немного иначе. Жест и слова «Но пасаран!» Ваня решил на всякий случай выучить, потому что они значили что-то важное в местной религии.

Закончив с матрицей, мальчик решил повторить действия Виктора, чтобы приготовить что-то тёплое. В посудине под названием «чайник» оставалась «заварка», то есть разваренные плоды местного тонизирующего растения чёрного цвета; следовало её только подогреть, разлить в железные кружки и употребить. Количество новых слов вызывало головную боль, всё-таки ассоциативные связи находились не всегда.

— У-у-у, — простонала Марья, держась за голову. — Как только голова не треснула…

— Ничего, справимся, — хмыкнул Иван. — Чай будешь?

— С мёдом… — прошептала девочка.

Банку со сладостью обнаружил тоже Виктор, а так как у курсантов сладость была ровно раз в год, то возникала опасность объесться. Хорошо хоть об опасности большого количества этой сладости под названием «мёд» предупредил не-враг. Именно поэтому можно было её или намазать на «хлеб», оказавшийся тем самым коричневым брикетом, или с «чаем», чтобы было сладко. Хотелось-то, конечно, побольше, но курсанты очень хорошо знали, что такое «нельзя».