Книга Король Сапфир, страница 87 – Сильвия Лайм

— О, узнаю императора, — сжала губы я, не отводя взгляда, хотя казалось, что с каждой секундой внутри начинает все сильнее жечь, а на плечах — будто каменные монолиты Стального королевства. — Наплевать на все, кроме себя.

Сициан сдавил мой подбородок пальцами, отчего возмущенно сжимать губы стало сложнее.

— Мне наплевать на всех, кроме тебя!

А потом с силой поцеловал.

Я пыталась вырваться. Хотела прорычать, чтобы себя целовал, не меня.

Но ноги перестали держать.

Огонь внутри рвался наружу, и мне уже не хотелось его сдерживать. Хотелось кричать, кусаться, драться.

И целовать.

Пока небо не упадет на землю.

Кажется, что-то из этого списка я и делала. Или, может, все сразу. А Сициан поднял меня на руки, заставляя обхватить себя ногами, исступленно скользя губами по уголкам губ, подбородку, шее. Жадно. Не заботясь о том, что от его сорвавшейся с цепи ауры меня рвет на части. Трясет и жжет до хрипа.

Его, кажется, тоже.

Говорят, аура аватара всех стихий тоже тяжела для восприятия. Сейчас мне хотелось, чтобы Сициан почувствовал всю ее мощь. И все мои эмоции.

Я слышала рычание, доносящееся из его горла, когда он целовал меня. Изредка, когда мои глаза приоткрывались, я видела алую чешую на его обнаженных плечах, и пылающего дракона на груди, который двигался под кожей, словно сверхновая, создавая вокруг Повелителя империи жгучий огненный шлейф и… острозубую корону на черных волосах.

Не знаю, что происходило вокруг. Мне казалось, что каменные стены дворца Иви вот-вот разрушатся, упадут нам на головы.

И мне было наплевать.

Я то губами скользила по его смуглой коже, по которой прыгали язычки огня, то проводила когтями по рельефным мышцам, словно пытаясь выцарапать оттуда живого дракона. А тот только сверкал рубиновыми глазами и словно… улыбался. Клыкастой звериной улыбкой.

Мы дрались. Катались по полу, пока я пыталась надавать пощечин повелителю дурацкой рабской империи, полной жестокостей и несправедливостей. А он ловил мои руки и заставлял меня перекатываться на спину, оказавшись сверху. Потом мы целовались, и черные волны его волос перепутывались с волнами цвета сирени, и я не слишком понимала, что последние — это мои. Потому что они светились.

Я не помню, как оказалась сверху в очередной раз. Помню лишь, как с силой обхватила и попыталась придушить широкую мускулистую шею. А Сициан держал меня за плечи, глядя широко распахнутыми пропастями прямо в глаза, и… не мешал.

— Чтобы меня придушить, тебе придется постараться лучше, маленькая пришелица из другого мира, — проговорил он негромко, словно мои руки ему совсем не мешают.

— У нас это называется «попаданка», — фыркнула я сквозь зубы, стараясь сжать его горло посильнее. Но без толку.

В результате я убрала обе руки, исступленно ударив ими по его широкой груди, которую сама же и раздела совсем недавно или бесконечно давно.

— Тебе должно быть больно!!! — воскликнула раздраженно, оставляя на его коже отпечатки ладоней снова и снова. И на миг замирая, когда он обхватил мои кисти.

— Мне больно, — сказал негромко, нехотя, — но не от твоих рук, Саша.

И что-то перевернулось внутри.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, и где-то далеко-далеко словно антрацитовая бездна колыхалась между нами, хлопая крыльями.