Книга Дракон-вампир, страница 50 – Сильвия Лайм

Однако несмотря на то, что прямо сейчас мы были уже настолько близко друг к другу, насколько это в принципе возможно, дож не делал последнего решающего движения, которое соединило бы наши тела. И, признаться, это одинаково радовало меня и сводило с ума.

— Почему вы меня не… — смело начала было я, но закончить фразу так и не смогла. Голос перешел на хрип. Непослушный.

А еще я вдруг обернулась, вспоминая не вовремя, что в огромном зале мы далеко не одни.

Стыдоба-то какая. Но кто знает, может, у них тут вообще принято прилюдно предаваться страсти, чего паниковать раньше времени, да?..

Я паниковала.

Дож улыбнулся.

— Потому что ты до сих пор не попросила, — ответил он, искушающе улыбаясь. — Хочешь попросить, Александр-р-р-ра?..

Рычащие нотки вошли в меня после легкого, дразнящего прикосновения губ и опустились куда-то ниже, в желудок, в основание живота.

И снова его руки качнули меня на твердой как камень плоти.

Я зажмурилась, дыхание перехватило. Острое удовольствие скрутило.

— Нет, не хочу, — ответила через пару мгновений. — У меня еще не было близости с мужчиной, и я не имею ни малейшего желания проводить свой первый раз в зале, полном людей, и… с вами.

— Вот как? — приподнял черную бровь Сициан. — Девственница, значит. Ты и пахнешь как девственница.

С этими словами он вдруг склонился к моей шее и едва ощутимо провел по ней носом, тихо втягивая воздух.

Мурашки проследовали дорожкой его прикосновения.

А еще когда он отстранился, за его темными губами сверкнули чуть заметные острые клыки. Но они почти сразу исчезли, и я решила, что мне показалось.

— Девственость не имеет запаха, — пробормотала я, окончательно запутавшись в происходящем.

— О, еще как имеет, — ухмыльнулся дож. — И ты, как ни странно, тоже имеешь совершенно определенный аромат, Александра. Думаю, я смог бы найти тебя по нему в толпе народа даже с закрытыми глазами.

Я даже немного испугалась.

— Звучит ужасно, — призналась я.

— Ты пахнешь… как страсть, — выдохнул он, не сводя с меня глаз, которые опять стали красными. — Как голод и жажда. Как вода в иссушенной солнцем пустыне.

По позвоночнику вниз спустилась змея дрожи. Стало тысячекратно жарче.

А еще я почувствовала очень странное ощущение. Словно дож меня соблазнял. И это было откровением, ведь, на мой взгляд, не было ничего проще, чем взять рабыню силой. Собственно, именно таким, жестоким и властным, дож и показал себя в первый день нашего знакомства. Именно таким, судя по всему, его и видели окружающие: убийца, тоталитарный правитель, отец, приказавший убить мать своих детей. Чудовище, одним словом.

Но почему-то он не торопился вести себя согласно собственной славе.

Это… сбивало с толку.

Это приручало. И я пыталась нарочно напоминать себе, рядом с кем я нахожусь, чтобы не впасть в ложные заблуждения. Чтобы потом не оказаться в плену последствий жестокой ошибки.

— В таком случае у вас очень чуткое обоняние… Сициан.

Выдохнув имя Красного дожа, я словно сама себя ударила по нервам. Щекочущее, дразнящеприятное ощущение прокатилось по телу, начинаясь от самого языка.

Я должна была звать его «Сияющий». Но не стала.

Дож несколько мгновений смотрел на меня, не моргая, не отрываясь. А потом вдруг сказал:

— Мне нравится, как звучит из твоих уст мое имя, Александра. — Ия с трудом не улыбнулась, потому что, к сожалению, мне тоже нравилось, как звучит мое имя из его уст. — Но за твою дерзость я тебя все же накажу.