Книга Морской эмир, страница 40 – Сильвия Лайм

— Вот почему я там никогда не была, — кивнула я, вспоминая какую-то хозяйственную башню, где мне было нечего делать.

— Именно так, прекрасная лаурия. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. И теперь вам стало легче.

— Отнюдь, — покачала я головой, едва не фыркнув. Какое уж тут спокойствие?.. — Но, так уж и быть, я согласна вернуться к более насущным вопросам.

Тейноран поклонился и едва заметно улыбнулся.

— Если бы кто-нибудь спросил мое мнение, прекрасная лаурия, я сказал бы, что наш повелитель, может быть, первые в своей долгой жизни испытал чувство… может быть, не любви, но чего-то очень на нее похожего…

Я все-таки фыркнула, сложив руки на груди. Но ничего не ответила. В груди жгло.

— Спасибо, Тейноран. Но теперь мне хотелось бы узнать у тебя кое-что другое.

В следующие несколько минут, пока шеррий хмурился и бледнел, я рассказывала ему о том, как была обнаружена беспамятная русалка. И что на ее лбу я заметила нечто, что не было видно даже рыбине, плавающей рядом. И что нынче исчезло без следа.

— На ее лбу появился знак, — продолжала рассказ я. — И мне хотелось бы надеяться, что ты поможешь мне узнать его значение…

Тейноран слушал очень внимательно и с каждым мгновением становился все мрачнее.

— Как выглядел рисунок? — спросил он, почесав легкую черную щетину на подбородке, которая явно появилась у него за время пребывания в Айреморе.

— Это было похоже на глаз… — задумчиво протянула я, пытаясь описать необычный символ. — Только внутри вместо зрачка какой-то треугольник, а снаружи что-то вроде волнистых ресничек… Странная такая штука, надо сказать. Может, это и не глаз, а жук какой-то даже…

Объяснить оказалось чудовищно трудно.

— Может, ты когда-нибудь видел что-то вроде такого жукоглаза? — улыбнулась я с надеждой.

Внутри теплилась уверенность, что шеррий вот-вот подскажет мне, что это все значит. Но он внезапно хмуро покачал головой.

— Впервые слышу о чем-то подобном, прекрасная лаурия. Жаль вас расстраивать.

И я действительно расстроилась, потому что, похоже, ответы на вопросы придется искать в другом месте.

А что, если я спрошу у кого-нибудь не того? У кого-то, кто причастен к случившемуся с русалкой?..

Тут уже, к сожалению, Тейноран мне помочь ничем не мог. Совсем скоро он ушел, оставив меня одну. Бедолаге тоже нужно было обустроиться на новом месте, а я пришла к выводу, что если гора не идет к Магомеду, то и Магомеду у горы делать нечего. В общем, со своими русалками и знаками пусть айреморцы разбираются самостоятельно. Мне, в конце концов, какое дело? Я им детектив, что ли?..

С этими мыслями я решила прилечь отдохнуть и неожиданно, покачиваясь на волнах, уснула до самого вечера. Похоже, море начало меня успокаивать, а сама я почти привыкла к постоянному нахождению в воде.

Вот только стоило зажмуриться и провалиться в забытье, как перед глазами начали появляться смутные пугающие образы, в которых очень хотелось бы видеть лишь бред уставшего мозга, но увы. Все это слишком походило на предыдущие пророчества…

Передо мной снова стелились хлопья кровавого тумана, сквозь которые с трудом удавалось что-то различить. Я видела бешеные глаза Эдуарда Церра — признаться, они уже пугали меня меньше всего. Говорят, известное зло лучше неизвестного. Поэтому, когда вслед за ними начали мелькать какие-то жуткие рыжие всполохи, стало гораздо страшнее. Сознание улавливало в них что-то знакомое, и от этого бессознательно сжималось сердце.