Книга Морской эмир, страница 71 – Сильвия Лайм

Что ж, по крайней мере, земля здесь не была мертвой. Можно было надеяться на лучшее.

— Что за письмо? — уточнила я, когда мы все же прошли за черту входа, миновав первые сломанные колонны.

— Вот, погляди. — Он достал откуда-то из-за спины свернутый лист золотистой бумаги с оттиском в виде языков пламени и крупной красной подписью внизу листа.

Как ни странно, от воды чернила не стирались и не текли. Бумага не промокала. Но, похоже, в этом не было никакого волшебства, потому что на ощупь письмо казалось вощеным и очень твердым.

А вот слова я думала, что не разберу ни в жизни. Чужой язык, чужой мир. Но стоило взглянуть на витиеватые закорючки, как стало ясно, что я понимаю все до последней буквы.

И чем дальше я читала, тем сильнее приходила в бешенство. На гербовом листе из империи Огненной луны Сициан Алатус Райя-нор требовал обратно свою собственность, материальную ценность, которая была вероломно украдена представителями Айремора.

Он требовал не меня. А виал Первых драконов.

— Ему на тебя наплевать, — пожал плечами Тиррес и вынул письмо из моих рук, трясущихся в бешенстве. — А мне нет. Понимаешь теперь, Саша?

Мы как раз успели пройти в центр храма, где было относительно пусто и даже красиво. Потолок тут был разрушен, и сверху вниз лился красивый золотистый свет солнца, что так редко проникает сквозь толщу вод Айремора. В этом свете росли крупные красные и голубые водоросли, желтые и розовые цветы, плавали лимонно-полосатые рыбки-клоуны и какая-то другая невероятная живность. Разве что к нам с эмиром никто не подплывал, оставляя вокруг пустое пространство метра в полтора. Словно животные не хотели нарушать наше уединение, но и убегать не торопились.

— Зачем мы здесь? — глухо спросила я, заставляя себя думать только о том, что из Айремора я выберусь самостоятельно. Без помощи огненноглазого негодяя, сжигающего мое сердце.

— Я обещал тебе показать себя. И тебя, — улыбнулся Тиррес. — И лучше всего это сделать в храме Венинумары. Морской ведьмы, которая стала богиней.

Он кивнул вперед, и я увидела на другом конце храма огромное изображение той самой женщины со щупальцами, только теперь это была прекрасная волшебница, выложенная драгоценными камнями, а ее щупальца казались лишь элементами рисунка — кудрявыми искрящимися завитушками.

Жаль, что большая часть изображения была разбита.

— Сейчас это уже не выглядит так уж страшно, — проговорила я задумчиво, даже немного зачарованно изучая искусно выполненную мозаику. — Можно даже сказать, что она красивая.

Ладонь Тирреса вдруг обхватила мою и сжала.

— Потому что так и есть, — ответил он негромко, и, повернув голову, я поняла, что он тоже смотрит на нее.

А затем начало происходить что-то удивительное. Вода вокруг потеплела, и откуда-то снизу вверх взметнулись золотистые пузырьки воздуха, на стенках которых заиграло солнце. Они двигались неторопливо, словно специально, чтобы мы могли насладиться их переливами. И в этот момент я поняла, что мне совершенно не хочется никуда уходить и моя рука в ладони Тирреса — вполне себе приятно и правильно. Словно так и должно быть.

Морской эмир повернулся ко мне, и где-то под ребрами заныло, задребезжало ощущение оживающего волшебства. Силы, которая чувствует родственную мощь и тянется к ней, танцует, приветствуя того, кого долго ждала.