Книга Морской эмир, страница 75 – Сильвия Лайм

Меня бросило в жар, а затем в холод. Пульс подскочил до бешеного, внизу живота разорвалась маленькая водородная бомба, разливаясь по нервам сладким ядовитым спазмом.

— Я… ничего не вытворяю, — через силу заставила себя ответить, чувствуя, как теряю самообладание от его колдовского взгляда. Даже сейчас, когда все это не было реальностью. Все равно он имел надо мной бешеную власть.

Нужно было отвернуться. Но Сициан крепко держал мое лицо.

Я нервно облизнула пересохшие губы и опустила веки. Так должно было стать легче. Нельзя смотреть в глаза дракону, нельзя…

— Смотри на меня! — тут же прорычал дож, и я вздрогнула от этого низкого вибрирующего приказа, прокатившегося по нервам, как лавина.

Я зажмурилась еще сильнее, и не думая подчиниться.

Между ног стало горячо, хотя, казалось бы, куда уж там.

— Открой глаза, я сказал, — проговорил дож еще тише и опаснее. Я забыла, как дышать, меж тем чувствуя его дыхание на своих губах и замирая. Ощущая, кажется, только это. Только его одного.

И снова мне стоило больших трудов, чтобы не подчиниться. Ну сколько можно мной управлять?..

Я сжалась и покачала головой, уже ожидая, что вот-вот произойдет нечто ужасное. А Сициан вдруг взял и…

…поцеловал меня. Сперва дико и неистово, накрывая мои губы своими, заставляя меня распахнуть рот и впустить его горячий язык, словно расставляющий границы собственной власти. А затем, когда я широко распахнула глаза, все же вспомнив, как дышать, Сициан взглянул на меня, замирая на миг, и стал двигаться медленней. Обхватил мое лицо ладонями, проник в распущенные волосы, и… я потерялась.

Он ласкал меня губами, чередуя мягкие дразнящие движения с легкими укусами, от которых в вены пробирался огонь, а по позвоночнику словно струились раскаленные змейки, оседающие где-то между бедер.

Сициан умел целоваться как бог. Как проклятый аватар огня, что бы это ни значило.

— Что ты творишь со мной, Александра?.. — проговорил он вдруг, когда наш поцелуй вдруг вынырнул из бесконечности и обрел возмутительную очевидную границу.

— Сициан, — прошептала я в ответ, невольно обхватывая запястья его рук, что все еще держали мое лицо. — Сициан…

Его имя прокатилось по моему языку, вызывая новый прилив жгучих, томительных ощущений.

— Ты же скучаешь по мне, — прошептал он мягко. — Почему ты позволяешь этому…

Он зажмурился на секунду, стиснув челюсти. Линия его подбородка резко ожесточилась.

Я вздрогнула.

Часть наваждения отступила, освободив место для возмущения.

— Что хочу, то и делаю. Я не вещь. Но ты ведь об этом не помнишь, верно? Как и о своих обещаниях оставить меня с виалом.

К сожалению, желание находиться рядом с дожем и касаться его просто физически не способно было развеяться полностью. Да даже наполовину. И я оставалась в его объятиях, и не думая отступать назад. Мне и так было замечательно горячо.

Нервно-сладко и тянуще-жгуче.

От моих слов Сициан распахнул огненные глаза и опасно прищурился. Но из рук меня не выпустил, лишь опустил их, сомкнув сперва на моей талии, а затем на бедрах, толкнув их в сторону своих.

Где-то там почувствовалось каменное напряжение, от которого начало чересчур приятно сводить мышцы.

— Я никогда не забираю свои обещания назад, Александр-р-ра… — прорычал мне в губы дож. Почти дракон.