Книга По снегу босиком вместе, страница 140 – Нани Кроноцкая

— Нет! — зачем ей Вселенная без его взгляда? Зачем ей вообще этот свет, если здесь его больше нет?

И птица с земли поднялась человеком. Разумным.

— Лель, — шагнула навстречу, вдыхая его острый запах. — Я здесь.

И словно бы все осыпалось разом, весь мутный морок исчез. Совершенно свободна. Скользнула в объятия к нему и расплакалась горько. Как же долго ждала его Венди! Как страшно и больно.

— Жива.

Судорожно подхватил ее, прижимая, целуя, гладя спутавшиеся волосы обрубком руки.

Его рука. И Ди тут же вспомнила все: и их страшную битву, и ту сцену на самом высоком обрыве их мира.

— Мы живы? — прозвучало так странно.

— Мы во сне. Если вернемся, то будем жить долго и счастливо. Хочешь?

— А ты? — ей сейчас хорошо было и здесь.

Он замер вздохнув.

— Там я навеки останусь калекой. Какой из меня боевой маг? Буду сидеть, заполнять протоколы… — усмехнулся печально. — И все. Но ведь это не главное. Правда, Ветерок?

— А что для нас с тобой самое важное, Лель? Как мы жили всю жизнь, для чего? Преданно служили Инквизиции и стали ее жертвами?

— Птичка моя, это просто слова. В них твоя боль и обида, я все понимаю. Но уже завтра ты можешь проснуться с другим настроением, улыбнуться и начать новый день, — Он снова поцеловал ее в волосы, жадно вдыхая их запах. — А то, что случилось, трусливо отступит и скоро забудется.

— Но ты же сказал…

— Что все это совершенно не важно. Мы пока еще живы. А если решим здесь остаться, но наш ребенок потеряет все шансы на жизнь.

Венди вздрогнула. Ее память открыла последний заблокированный уголок.

Она вспомнила все, окончательно. И страхи свои и отчаяние, и те самые огоньки в Зеркале Мира, а вместе с тем — глупость свою.

— Это я виновата во всем! — всхлипнула и зажмурилась, слезы вдруг подкатились, жесткой петлей на горле дыхание перехватив.

— Да. Безусловно, конечно, всегда и во всем, несомненно. Так легче?

Он тихо смеялся, а Венди смотрела во все глаза на него и молчала, пытаясь понять.

— Глупость ляпнула снова, — пришлось констатировать.

— Как обычно, — все еще усмехаясь, он спорить не стал.

— Возвращаемся, Лель. От меня там… что-нибудь хоть осталось?

Она четко помнила свою дикую боль, и вполне представляла себе степень физических повреждений.

— Немногое, говоря откровенно. Там Лад и Марго, они ждут нас, и я поведу тебя в оборот.

— Нет! Ты же…

— Да. Они нашли древний ритуал, согласно которому только кровный отец сможет провести нерожденное еще дитя вместе с матерью через двойной оборот. Это сложно, но мы точно справимся. Ты мне веришь?

Больше, чем себе самой, она точно теперь это знала.

Молча кивнула, целуя супруга, они оба поднялись и взявшись за руки, шагнули синхронно вниз, прямо с обрыва, растворившись в сумеречных просторах.

Утро во снах время течет очень быстро. Всего лишь минуты, короткая встреча, рывок и они уже вышли обратно. Реальность плотно связана узами времени, и эта тяжелая ночь необратимо заканчивалась. На крепкой стальной госпитальной каталке под теплым боком Ладона Марго очень уютно спалось. Впервые за долгие месяцы. А дракон охранял ее сон, отгоняя тревожные сновидения, негодующий медперсонал и воинственных родственников. Его женщина отдыхает, и пусть весь мир подождет. Она очень устала, он чувствовал, видел. Как они этого не замечают? Все привыкли считать ее сильной и рассчитывать во всем на могущество матриарха. Как малые дети, взрослеть не желавшие. И ему несомненно придется теперь защищать ее право на слабость. Роскошная, сильная, смелая она тихо сопела, прижавшись к нему как котенок. Всхлипывала тревожно во сне, вздрагивала, даже дрожала, но в ответ на нехитрую ласку сразу же расслаблялась и улыбалась во сне. Маленькая. Щемящее чувство, горячей волной заполняющее сущность дракона остро напомнило ему давнюю юность. Был ли он счастлив тогда? Уже и не вспомнить. Но с тех самых пор и до этой безумной осени на Камчатке дракон никогда не летал. Как будто бы крылья ему обрубили. Гибель возлюбленной много страшнее, чем самое грязное расставание. От этой мрачной мысли он Марго крепко обнял, не успев себя остановить и она тут же проснулась. Вздохнула глубоко, потянулась, тут же получив нежный поцелуй в переносицу и улыбнулась. Как маленький сытый и довольный жизнью ребенок, для которого весь этот мир полон радости и приятных сюрпризов. — Не вернулись еще? — улыбка погасла, зато засиял ее взгляд. Агатовый, согревающий душу дракона. — Я слышу их, уже даже отчетливо, скоро будут. Ты отдохнула? Привставая она оглянулась и снова ему улыбнулась в ответ. Вот оно — настоящее счастье Ладона. — Почему так тихо? И который там час, меня уже точно должны были хватиться. — Четыре утра по местному времени. Я всех разогнал, Агатов сам сдаст твою смену, ты на операции. Он ссадил ее осторожно с кушетки, тревожно вглядываясь в лицо. Марго в ответ усмехнулась. — Я не стеклянная, Лад. И… — Этих я тоже отправил. Ни одной нерешаемой своими силами задачи они мне не представили. Она усмехнулась устало. В чем, собственно разница? Одни мужчины когда-то решили, что она ими обязана руководить, и ее не спросили особенно. Другой вот… Нет, ложь эта хоть и была утешительной, но не стоило ее даже в мысли пускать. Дракона она себе выбрала собственноручно. Сама провела ритуал, сама обернулась в первый же день после той сказочной ночи. Целеустремленно и совершенно осознанно. Он ведет себя правильно, как настоящий дракон, охраняя свое драгоценное потомство. — Маленькая, я ведь вижу все-все твои мысли. И просто люблю тебя. Без поправок и оговорок, такую, как есть. Она тяжко вздохнула. А ведь действительно — видит. И не поспоришь с ним, с этим драконом… Тихий треск у кушетки прервал ее грустные мысли. Это было похоже на выход в портал: Лер вдруг будто бы из ниоткуда оказался лежащим на узкой кушетке рядышком с Ди.