Книга Ленинградцы, страница 81 – Владарг Дельсат

Карета начинает движение, а я задумываюсь, обнимая дающую указания доченьке Катю. Что-то я о любимой не знаю, учитывая список того, что в школе делать нельзя. Слушаю с большим интересом, отчего Катенька, кажется, смущается. Младшие стараются не хихикать, Алёнка же сидит с видом послушной девочки, просто сущего ангелочка, а я стараюсь не улыбаться от этого вида.

Судорожно цепляться за нас она перестала, что очень, по-моему, хорошо, да и мы с Катей расслабились, а сейчас едем на свой первый урок. Интересно, чему здесь посвящён именно первый урок? Буду думать об этом и стараться не беспокоиться. А беспокоюсь я за Алёнку — не напугали бы её. Обидеть доченьку почти невозможно, а вот напугать…

— Гриша, не беспокойся, я присмотрю, — говорит мне Славка.

Мы семья, настоящая, и понимаем друг друга с полувзгляда даже. Вот, если подумать, даже не представляю себе, как так получилось, но вышло именно так, поэтому мы все счастливы. Настоящее счастливое детство. У меня во второй раз, а у Катеньки моей в первый. Она наслаждается этим каждый день, я же вижу.

— Нам пора, — сообщает мне брат.

Я обнимаю девочек на прощанье. Здесь не принято детей вести в школу большой толпой, никаких построений, объявлений тоже нет — просто пришли, и с ними там играют. Учат, конечно, но в игре, отчего дети ходят в школу с удовольствием. А это очень важно — не потому, что «надо», а потому, что «хочется». Продумано здесь многое, очень хорошо продумано, причём, по слухам, Милаликой. Не зря её люди так любят, не зря.

Я смотрю вослед младшим, тихонько вздыхая. Вот и пошла Алёнка в школу, на своих ногах пошла, всё, как я ей когда-то обещал в голодном году. Теперь доченька будет счастлива, да и мы тоже. Катя тянет меня в сторону нашей школы, она всё понимает, выдёргивая меня из размышлений.

— Успеешь ещё, — сообщает мне любимая. — У нас уроки!

— У нас уроки, — улыбаюсь я ей в ответ. — Пойдём…

За мраморной лестницей открывается коридор, а там и наш класс. Вполне привычный класс, совсем как у нас в школе, даже парты те же самые. Нам улыбаются другие школьники, мы улыбаемся им. Насколько я понимаю, познакомиться успеем ещё, а сейчас у нас урок. Садимся с Катей за парту, её рука в моей, потому что расцепляемся мы неохотно. В класс входит… видимо, учитель.

— Здравствуйте, меня зовут Мефодий Игоревич, — представляется он. — Вас всех я знаю, поэтому знакомство отложим на перемену. Сегодня мы с вами сначала поговорим о нашем мире, а затем вас ждёт наша директор на обычную экскурсию. Вопросы по нашим планам есть?

Он действительно ждёт вопросов? Но все сидят молча, да и мы с Катей. Мефодий Игоревич сообщает нам, что ничего записывать не надо, потому что урок у нас вводный, а всё необходимое мы будем изучать более подробно — или не будем, ибо для любопытных существует библиотека. Очень интересный подход, честно говоря, никогда такого не видел. Катя тоже выглядит несколько ошарашенной.

— Итак, — Мефодий Игоревич вздыхает, — мир наш зовётся Русью. Нет никаких звёзд и других планет, строго говоря, планета одна, и она довольно протяжённая. Лет триста назад известный путешественник отправился к краю царства, да так и сгинул. Царство тоже одно — Тридевятое. Раньше-то к нам немцы всякие через Посольский Приказ хаживали, но царевна Милалика это шатание прекратила. Царство наше возникло из веры народа, из сказок, из преданий. Чем больше людей верят во что-то, тем реальнее оно становится.