Книга Ленинградцы, страница 86 – Владарг Дельсат

— Ну так опыты с молодильными яблоками проведены были, — сообщает мне Сергей, который врач, а не который муж. — За десять лет последствий обнаружено не было, так что со стороны лекарской науки возражений нет. Но вы понимаете, что забудете большую часть своей жизни?

— Вот уж плакать не будем, — вздыхает папа.

— Ну, тогда… — задумывается лекарь и открывает сумку, где в специальных контейнерах как раз два яблока.

— Ты знал⁈ — удивляюсь я. — Но откуда?

— Тоже мне, бином Ньютона, — отвечает мне Варвара. — Царь с царицей к дубу зачастили, понятно же, о чём думают. Мы и дозировку подготовили, станут они у тебя полугодовалыми. Будет и у царицы два ведра веселья.

Мамочка, услышав это, чуть не плачет от счастья, ну а затем лекари удаляются, а мы обнимаемся на прощанье. Сейчас мамочка с папочкой станут малышами, превратившись в моих детей. Очень любимых, но детей. Так не хочется их отпускать! Я… я плачу, просто горько плачу.

— Нет, доченька, давай тогда отложим, — переглянувшись с мамой, говорит папа. — Не надо себе так сердце рвать.

— Нет, я смогу… — отвечаю я, а у самой уже истерика.

На моё счастье, лекари далеко не ушли, поэтому меня довольно быстро приводят в себя, успокоив, но я цепляюсь за маму и папу, просто не в силах их отпустить. Мама говорит папе, что она предупреждала, а я просто не могу от них оторваться и в этот момент так похожа на ту, ленинградскую малышку, когда блокадники только попали в царство. Я просто не могу отпустить родителей, но не могу и объяснить себе своего поведения.

— Давайте отложим этот вопрос на попозже, — просит родителей Серёжа. — Любимую надо подготовить, иначе всем плохо будет.

— Серёжа, что со мной? — обращаюсь я к нему. — У меня от одной мысли, что мамы и папы не будет, земля из-под ног уходит! Почему?

— Потому что ты мамина дочка, — объясняет мне мой муж. — Ты просто не можешь иначе, но при этом мучаешь и себя, и их. Я что-нибудь придумаю, поверь мне.

И я верю, конечно, ведь я не хочу мучать мамочку и папочку! Странно, я сейчас будто становлюсь ребёнком, отчаянно цепляющимся за родителей, но как так? Пусть Серёжа найдёт выход!

* * *

Я смотрю в окно на людское море у самого дворца. Сегодня я стану царицей, а Серёжа мой царём. Будет править, пока не надоест, хотя ему уже, но его никто не спрашивает, как и меня, собственно. На душе немного тоскливо, потому что мама и папа стали моими очень-очень любимыми малышами.

Уговорили они меня, конечно, ещё как уговорили. В конце концов Яга создала в тайной комнате дворца зеркало, куда слепки чего-то там поместила. И теперь, если совсем припрёт, я смогу прийти и выговориться родителям. Не знаю, почему во сне проснулась маленькая Милалика, которой важней всего на свете мама и папа, но они сами так решили, и Яга права — так лучше, чем смерть. Намного лучше, потому что похороны меня бы размазали просто.

А ещё выяснилось, что память свою они не потеряют. Придёт время и кое-что мама и папа вспомнят. Вот подрастут и вспомнят… А пока я буду их любить, сделав им самое волшебное детство, за всё, что мама и папа для меня сделали. За всё! Но вот только такой метод я, наверное, не применю, детей будет до слёз жалко. Хотя вернёмся к этому лет через двести.

Я подхожу к колыбели и останавливаюсь, глядя на двоих малышей. Всё-таки знать, что родители не умерли, а стали маленькими, гораздо проще. Сердце не так болит, конечно… ну и дети поддерживают свою маму. Мы справимся, вот только я не хочу такого ни Алёнке, ни Сашке, никому. Поэтому у меня будет время подумать.