Онлайн книга «Заступница»
|
Всё действительно логично по его рассказу. В Тридевятое извне попасть могут только дети-сироты, при этом погибшие в родном мире, потому что взрослые в сказку не верят. Причём далеко не все погибшие сироты попадают в Тридевятое; почему так, не знает даже Кощей. Тем не менее именно Смерть на границе миров решает, кому куда. Кого-то в переходный мир с сохранением памяти, кого-то обратно, всё от мира зависит. Переходные миры действительно кажутся шуткой, потому что большинство их касаются практически исключительно двадцатого века, причём книг, написанных об этом периоде. И не обязательно талантливо написанных, кстати. Кощей приводит в пример историю наших лекарей, оказавшихся в мире, сразу же вызвавшем вопросы своей нереальностью, что оба очень хорошо понимали. Очень интересно получается — большинство оказываются в двадцатом веке, причём во время той самой войны, позволяя узнать, как бывает «хуже» и как — «лучше». — Это как с нами было, — замечаю я. — Меня чуть не повесили, но потом спасли… Очень хорошие, добрые, несмотря на войну, люди. — Да, — кивает Кощей. — Сейчас переходные миры должны помочь адаптироваться к детству, дать понимание произошедшего, но… В них всё зависит от… назовём его «героем». Ты подсознательно или сознательно хотела умереть — и получила это. Затем ты захотела тепла… Понимаешь? — Понимаю, — киваю я. — То есть от сильного желания всё зависит… И тут вдруг оказывается, что так было не всегда. Враги Руси одно время управляли переходными мирами так, что попавшего в них целенаправленно ломали, творя зачастую противоестественные вещи. После этого девочки и мальчики были согласны на что угодно, лишь бы сбежать. И принимали школу, да и жёсткие порядки в ней. Оказывается, в то время в школе Ведовства больно били, лишая всякой воли к сопротивлению. Но затем враги и их пособница заколдовали царицу, убили Милалику, а с нею ещё несколько девочек, среди которых была и я. Как ни странно, это и стало началом конца злоумышленников. Милалика вернулась, вышвырнув всех врагов, казнив пособницу и расколдовав маму. Именно она уговорила Кощея следить за мирами, а Ягу — директорствовать. Поэтому сейчас школа уже волшебная, а миры просто подчиняются воле оказавшегося в них, но не ломают целенаправленно. Кощей рассказывает историю Котёнка — это девушка Катя, жена царевича Александра. Она умирала очень тяжело в своем родном мире, а в переходном сумела душой своей вытянуть названую сестрёнку в Тридевятое. Насколько Бессмертному известно, это единичный случай. Но рассказ на этом не останавливается — он говорит о каждом, о каждой, кто оказался в Тридевятом за последний век, и я внимательно слушаю. Интересно же! — То есть молодые писатели понаписали в Изначальных мирах, люди это прочитали и принялись себе представлять, — понимающе кивает Стас, поглаживая меня по спинке. — Получилось тоже навроде сказок, но послабее и не такие реалистичные… Но разве они только о двадцатом веке пишут? — Насколько я помню, — задумчиво отвечает Бессмертный, — в одном из миров просто популярны такие темы… Так как мир должен быть похож на покинутый, а страхи всякие типа чудовищ исключены уже мной, то… Мне кажется, я понимаю. Кощей, получается, фильтр поставил, оставив то, что связано с покинутым миром или с действием, чтобы человек легче свою смерть перенёс, но не думал умереть ещё раз. Хотя в моем случае… Тётя Сара мне показалась женщиной просто волшебной, но была ли такая в истории? Не знаю. Я просто ничего почти не знаю о людях той эпохи. Выходит, мне просто… показали? |