Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 100 – Ирина Манаева

«Конечно», - фыркаю мысленно. – «Зайду в бутик по дороге и куплю там. Ах да», - ёрничаю, - «забыла, что в Гоствуде нет магазинов, а у меня ни одного аката в кармане!»

Прикусываю губу, одновременно злясь и смеясь от нервного шока. Это самая невероятная, самая ужасная и самая необычная ночь в моей жизни.

Холод пробирает до костей. Капли дождя стекают по телу, волосы липнут к лицу, и я несколько раз поскальзываюсь, чуть не падая с высоты, не имя даже обуви. Держусь за выступы на стене. Если кто-то поднимется сюда – мне конец. Но всё обходится, и когда ступаю на мягкую землю, чувствую, как ступни проваливаются в жижу. Отличная ночка.

Прикрываясь руками, пригибаюсь и бегу вдоль крепости. В голове только одна мысль: прачечная. Там должно быть хоть что-то, что можно на себя натянуть.

Продираюсь между кустов, пытаясь понять, обладаю ли невидимостью. Скольжу ладонью по руке, нащупывая амулет. Удивительно, отчего он не порвался?

Артефакт зачарованный, создан, исходя из возможности трансформации, - подсказывает Ашкай. Но сейчас шар потускнел и перестал светиться.

В темноте каждая тень кажется врагом, каждый шорох шагами стражей. Выглядываю из-за стены, пытаясь различить воинов. Один, как минимум, на башне. Остаётся надеяться, что его внимание приковано к тому, что происходит по другую сторону стены.

Чихаю, еле успевая заткнуть нос, и перевожу дух. Теперь точно заболею. В груди ворочается тьма, заполняя собой ещё больше пространства.

Огромными прыжками добираюсь до узкого прохода к прачечной, откуда тянет сыростью и мылом. На моё счастье, дверь не закрыта, и я проскальзываю внутрь, падая через корзину, которую кто-то будто нарочно поставил на проходе. Замёрзшее тело отзывается болью, а я спешу к чистому белью, чтобы подобрать себе подходящее. Но слышу чьи-то шаги, прячась за огромными бадьями, в которых прачки вываривают бельё. Кажется, я попалась.

— Ты уверен, что здесь никого нет? – осторожный женский голос.

— На дворе ночь, Гейла, покажи мне хоть одну сумасшедшую, кто захочет стирать бельё в столь поздний час.

В Гоствуде порядка ста женщин, и я не всех знаю, но Гейла всплывает в памяти, как помощница Рудаи, которая ненавидит мужчин, говоря, что на кончике их слов яд разврата. Неужели, с наступлением темноты она меняет мнение на противоположное?

Вот оно притворство, за которым прячется истинная натура.

До ушей добираются звуки поцелуев, а я сижу на ледяном полу голая, не в состоянии накрыться хоть какой-то одеждой. Иначе просто выдам себя.

— Нет, я так не могу! – снова женский голос, и воображение рисует её хозяйку. Она немолода, не очень красива, с обычной фигурой на свой возраст и поджатыми губами, которые вытягиваются в струну всякий раз, когда она видит, как какой-нибудь страж посылает воздушный поцелуй служанке.

— Сперва тебе мешали мои растения, - выходит из себя мужчина, - ты говорила, что у них есть уши.

— И глаза, я уверена в этом. Готтард влияет на всё, даже на кусты и деревья! Ты же видел, какие экземпляры за стеной.

— А ещё я сажал морковь вот этими самыми руками, и готов поклясться, что она никому не расскажет о нас!

-Тише, - шипит Гейла, и кажется, слышу, как бьётся в страхе её сердце. А, может, это стучат мои зубы, потому что я не чувствую оледеневших ног и ягодиц.