Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 21 – Ирина Манаева

Воздух здесь тяжёлый, пахнущий сыростью и старым камнем. Коридоры петляют, и я сбиваюсь со счёта, пытаясь запомнить, сколько раз мы куда повернули. Единственное – идём ровно, не поднимаясь и не спускаясь. Наконец, останавливаемся перед дверью, за которой нас ждёт общественная душевая. Нас загоняют всех вместе, и приходится раздеться, чтобы помыться. Вода холодная, но и на этом спасибо. Быстро намылиться, а потом слить на себя воду, пахнущую землёй.

Кажется, здесь действительно много глины, потому что ноздри различают её запах.

Помогаю Луфе, когда заканчиваю с мытьём своей головы, потому что нас торопят. Вода плохо смывает пену, и часть так и остаётся на нас.

Зубы Луфы стучат, выбивая особый ритм, а я стараюсь двигаться активнее, чтобы не замёрзнуть вконец. Надеюсь, это просто первое испытание в замке, и Рудая Вольц в другой раз предоставит тёплую воду, потому что иначе вполне себе можно подхватить пневмонию. А лечить прислугу тут вряд ли станут.

Нашей одежды на месте нет. Её забрали. Может, для того чтобы постирать, или же выбросить, чтобы одеть нас в однотипную робу, которую каждой выдаёт помощница экономки. Дрожа, вытираемся старыми полотенцами, натягивая на себя вещи, принадлежавшие кому-то другому. Кто знает, какова судьба моего платья. Может, его хозяйки не стало всего несколько дней назад.

Это не то, что я видела на дамах из высшего общества. Не шелка и не бархат, не кружева и не вышивка. Отчего-то вспоминается любовница Ардоса, что украла у Эйлин жизнь и мужа. Наверное, это она и стоит за отравлением. Остаётся надеяться, что боги этого мира карают тех, кто того заслуживает.

Теперь на мне простое платье из плотной грубой ткани, должно быть, из шерсти. Цвет неброский, какой-то серовато-синий, почти сливающийся с тенями коридоров. Оно длинное до самых щиколоток, чтобы защитить ноги от холода и грязи, и свободное в талии, чтобы не сковывать движений, когда придётся таскать вёдра или тереть полы. Рукава тоже длинные, заканчивающиеся простыми манжетами.

Сверху на платье полагается фартук, но он далеко не белый, а тёмный, чтобы не была заметна грязь. Фартук охватывает почти всю переднюю часть платья, чтобы защитить одежду. И его легче стирать.

Ткань касается тела и неприятно «кусается». Совсем другое дело было в том, в котором меня были намерены похоронить. Удивительно, но оно действительно стало траурным, только для Эзры.

Под нынешним, как и полагается, нижние юбки, чтобы придать небольшой объём и уберечь от холода. Корсет - удел богатых. Он для красоты, а здесь лишь помешает работать.

Вдобавок идёт белый чепец из тонкого льна. Простой, без украшений, который плотно обхватывает волосы и указывает на статус. Он точно не для красоты, потому что та же Заола, которая казалась мне привлекательной, потеряла красоту только надев головной убор.

— Скромность и аккуратность, - напутствует помощница экономки и называет своё имя. – Марготта Шамберн. Или тётушка Марго, - тут же добавляет, приятно улыбаясь. И, если здесь есть хоть один человек, готовый подарить улыбку, значит, не всё потеряно.

Напоследок дают шерстяные тёмные чулки, тёмные и прочные чёрные туфли без каблуков на толстой подошве, чтобы выдержать многочасовые прогулки по каменным полам.

Оглядываю Луфу, которой прежнее платье шло куда больше. А вот для меня разница существенная, потому что это почти как раз, если не считать, что можно вполне себе растолстеть до девятого месяца, чтобы заполнить платье собой целиком.