Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 80 – Ирина Манаева

Когда оказываемся в комнате, смотрю на себя в зеркало. Кажется, что-то изменилось, но не могу осознать, что именно. Торн замечает мою реакцию, размещаясь позади.

— Ты стала ещё красивее, - говорит мне, укладывая руку на плечо. – Тебе идёт инициация. - Его ладонь скользит до шеи, переходит на подбородок ласкает мою щёку, и я поворачиваюсь к генералу. Тянусь к его губам, и он жадно накрывает мой рот своим, рассказывая языком тела, как скучал. Вихрь врывается в мою грудь, будоражит внутренности, рождает эмоции, и я отвечаю на его ласку, ныряя ладонями под рубаху. Хочу большего: насытиться им сполна, унять жажду, что заставляет его желать.

Стягиваю дублет, пальцы дрожат, будто от нетерпения, но внутри живёт иная цель: найти следы чёрной паутины, спрятанные от меня. Каждое прикосновение к его коже для него - ласка, для меня - поиск. Он не должен догадаться, что я его подозреваю.

Торн перехватывает мои руки и с улыбкой возвращает их к себе, словно утверждая право на каждое движение. Перемещаемся на кровать, где мягко под нами отзывается матрас.

— Надеюсь, сейчас нас никто не прервёт, - нависает надо мной, упираясь в кровать ладонью в перчатке. Наклоняется к моему уху и шепчет, - потому что с того дня мечтал, как ты окажешься снова в моей постели.

Его губы целуют мой подбородок, перемещаются к яремной ямке, а потом ещё ниже, и я выгибаюсь навстречу. Хочу верить его словам, и в то же время боюсь.

Почему женщины всегда романтизируют? Даже здесь среди сотни врагов, заговоров и апокалипсиса хочется быть нужной. Той, ради которой стоит бороться.

Отрицаю всё, что есть: наличие потенциальной невесты, империю, тайны, Ардоса и аргиллов. Есть только мы и наши тела, которые выбрали друг друга.

Его губы обжигают, руки сжимают крепче, и я понимаю: чем дальше, тем труднее притворяться, будто это лишь долг или игра. Останавливаю его, намереваясь довести дело до конца. Укладываю так, чтобы внимательно под предлогом ласки осмотреть спину, ягодицы и ноги.

Ничего. Это не он, иначе похож на самоубийцу, который заражает неизлечимой болезнью другого, а потом стремиться к этому сам. Потому что как только наши тела сплетутся, я передам ему черноту.

Прекращаю, отстраняясь, и отползаю к грядушке кровати, усаживаясь и ожидая его реакции. Кольфин поднимает голову, смотря на меня с удивлением.

— Я сделал что-то не так?

— Нет.

— Тебе плохо?

— Нет.

Взгляд меняется. Теперь он больше не внимательный, а встревоженный.

— Эйлин, ты должна мне всё рассказать.

Усмехаюсь. Он назвал меня настоящим именем в этом мире, только знал бы, что есть и другое – третье. Потому что я притворщица в кубе.

— Сначала расскажешь ты, а потом я. Идёт? – предлагаю сделку.

Он касается моей лодыжки, подползая ближе, и нежно целует, а мне хочется реветь от этого жеста.

— Мы точно не можем продолжить, а потом поговорить?

Но я качаю головой.

— Надо было соглашаться на служанку, как её зовут? – будто пытается вспомнить. – Зафра? Заума? – играет на моих чувствах, а я смотрю на него без тени улыбки.

— Скоро ты отправишься в Варруген, а мне придётся выживать здесь. Потому надо знать: что с Ардосом. Он видел меня.

— Советник прибыл сюда на пару дней раньше нас. Судя по коже, покрывшейся глиной, он был инфицирован, но…