Книга Двойная жизнь попаданки, страница 7 – Нинель Мягкова

А вот бугристую от мышц спину хозяина квартиры взглядом проводила. Хорош, нечего сказать.

Может, не таким уж и скучным будет этот отпуск?

В конце концов, раз уж я теперь эскорт, так почему бы и не зайти чуть дальше, к обоюдному удовольствию?

Мысленно фыркнув, я разулась, оставила сумку с вещами у дверей и прошла босиком в гостиную, стараясь ни на что не наступить. И как только девочки бедные убираются в таких условиях? Неудивительно, что у них то артефакт засасывает какую-то бумажку, то в ведро что-то падает. Тут же на каждом шагу то записи, то артефактные ручки!

Наводить порядок я не стала, памятуя о проклятии.

Диван, к счастью, оказался относительно свободен от интеллектуального налета, на него я и присела. Сен Ласарро привел себя в порядок в рекордные сроки, и появился во всеоружии — мягкий фланелевый домашний костюм с застежкой под горло и халат сверху. Плотно завязанный, само собой.

— Итак, давайте с вами обговорим детали. — приступил сходу к делу маг. — Мне выдали обширный список требований и условий со стороны жительниц Амальви, у них довольно строгие правила, особенно для пришельцев. Оговаривается все, включая цвет одежды и размещение. Спальня будет одна.

Он выжидающе глянул в мою сторону, но бури возмущения не дождался. Подумаешь, одна спальня! Будет храпеть, пойдёт на пол.

А если что, у меня артефакт безмолвия есть.

Надеюсь, хоть артефакты провезти можно будет?

Сен Ласарро вернулся к списку, который держал в руке. Стопка выглядела увесисто. Они же не думают, что я все это заучу наизусть⁈

— Кроме совместного сна, нам везде придётся появляться рука об руку. Буквально. — продолжал маг, не дождавшись от меня воплей ужаса. — Раньше, говорят, в знак неразлучности пары приходилось еще обвивать запястья одной лентой, но теперь этот обычай смягчили. Сложно, знаете ли, целый день не расставаться ни на минуту, если вы понимаете, о чем я.

И он густо покраснел.

Да, нас ждет интересное времечко.

— А можно мне этот ваш список? — предложила я, решив благородно пожалеть бедолагу. Если он с таким трудом будет озвучивать каждое правило, мы за неделю, отведенную на притирки, точно не управимся. — Честное слово, я читать умею. И не на одном языке.

Хоть какой-то бонус от попаданчества. На Перекрестке в голову каким-то особым — магическим, разумеется — образом вкладывалось знание нескольких языков, как устных, так и письменных. Если в своем родном мире ты была полиглотом, то и аналогов больше распознаешь. Мне повезло — я с грехом пополам говорила на шести, так что разбиралась теперь и в драконьем наречии, который звучал для меня французским, и в двух диалектах оборотней — кошачьем и медвежьем, похожих на испанский и немецкий соответственно — и всеобщем, само собой, тоже. Куда делось еще два, не знаю — пока что применить познания на практике не представлялось возможным, поскольку на Перекрестке в основном говорили на одном, человеческом, для меня — русском. Отличий я почти не ощущала, лишь иногда, когда сильно уставала, привычные буквы расплывались и на их месте возникали угловатые значки с точками и подчеркиваниями, которые я отчего-то продолжала без проблем понимать.

Оттого я, наверное, и не любила книги.

Терпеть не могу чувствовать себя идиоткой. А эта магическая фальсификация именно так и выглядела — словно из меня делают дуру, выставляя местную клинопись моими родными закорючками.