Книга Полюби меня, ведьма!, страница 110 – Эльвира Осетина

Яна намного лучше сможет позаботиться о себе и их ребенке сама, потому что он ни на что не годен. Ни в той жизни, ни в этой он не смог их защитить. История почти повторилась, и только чудо, что он успел вовремя. Но он прекрасно понимал, что сам допустил эту ситуацию.

Напыщенный, самоуверенный идиот.

Даже Ливред молчал и не хотел ни о чем с ним говорить. Демон как будто исчез, закрыл все свои эмоции от инкуба, отгородился глухой стеной. Хотя Дервиль чувствовал, что он никуда не делся, он внутри него. И по своей воле дал возможность инкубу вернуть Яне свободу. Сейчас же Дервиль желал, чтобы Ливред вышел и пользовался его телом, потому что у него не было даже сил встать.

Сколько так провалялся инкуб на постели, он и сам не понимал. Ему казалось, что прошла целая вечность, хотя верный Сурхон приносил завтрак всего пару раз. Но даже сил на обычную еду у инкуба не было. Он не понимал зачем ему питаться, зачем жить вообще без Яны?

И только спасительный сон помогал ему забыться и увидеть свою любимую.

Вот и в очередной раз, она сидела рядом с ним, и недовольно скривила свой красивый носик.

— Оу, ну и вонь, — пробормотала она, — Сурхон давно он так лежит?

— Уже третий месяц, Ваша Светлость, — отрапортовал верный дух хранитель.

— И все это время он не съел ни единой крошки? — с ужасом охнула его пара, а Дервиль же мысленно улыбнулся, потому что сил на настоящую улыбку у него не было.

Какой хороший сон. Яна переживает и заботится о нем, это так приятно. Дервиль подумал, что хочет навечно остаться в этом сне, лишь бы она сидела рядом и гладила осторожно его по волосам.

Грязным… спутавшимся волосам.

— Нет, — ответил Сурхон. — Воду еще первый месяц пил, потом и это перестал делать.

Его пара печально вздохнула, и ворчливо прошипела:

— Мда, Маако, а ты говорил, что пусть еще помучается, больше никогда не буду тебя слушать.

— Пф! Можно подумать! Ну и сама тогда справляйся, я вообще больше ни слова не скажу. Буду изображать из себя тупое домашнее животное.

— Ты и так это делаешь, — ответила Яна. — Все уже перегрыз дома, и каждый угол пометил, Мирака меня уже из дома гонит.

— А что мне делать? — с обидой ответил фамильяр. — У меня зубы чешутся? Да еще и инстинкты! Я теперь даже уйти в тонкий мир не могу, чтобы пережить эти ужасные ощущения! А всё твой инкуб! Да разве ж можно так надолго лишать кольца? Если бы он его не вернул, мы бы оба погибли!

— Хватит Маако, сколько можно одно и тоже? — прошептала Яна, продолжая гладить инкуба по голове.

— Но ты ведь сама теперь не рада, что я не могу уйти из этого мира? Потому что полностью воплотился, — проворчал фенек: — И кто бы мог подумать, что я обрету могущество в теле этого недоразумения.

— Скоро ты сможешь сменить образ, — ответила Яна. — Потерпи.

— Скоро? Ты издеваешься? — прошипел лис. — Мне четыре хвоста надо отрастить, чтобы у меня получилось это сделать. Четыре! Ты знаешь, сколько времени должно пройти?

— Сурхон, — не обратила внимания на отповедь фенека Яна. — Давай попробуем его до ванны донести, помоем, а потом я буду потихоньку вливать энергию.

Дервиль ощутил, как что-то подняло его в воздух и куда-то понесло, а затем медленно опустило в теплую воду.

Любимая женщина начала осторожно мыть ему голову, затем смывать воду, и уже намыливать тело.