Книга Любовь как приговор, страница 169 – Татьяна Кравченко

Подписание прошло в гнетущей тишине длинного дома, пахнущего смолой, шерстью и старым деревом. Элиана и Шон скрепили древним ритуалом (каплей крови на пергамент) обновленный договор – те же границы, тот же вечный нейтралитет, но теперь отягощенный кровью Майка.

Адриан стоял чуть поодаль, наблюдая. Его взгляд, непроницаемый для остальных, скользил по Элиане – по точности ее жестов, по непоколебимой прямоте в глазах, по силе, исходившей от ее хрупкой на вид фигуры. Он отмечал про себя ее волю, достойную первых владык Тьмы. Куда девалась та напуганная смертная? Перед ним была королева. И он не заметил, как яд ненависти в его душе начал кристаллизоваться во что-то иное. Интерес? Уважение? Нечто более глубокое и опасное, отчего внутри что-то сжималось и трепетало одновременно.

Они шли обратно к внедорожнику по узкой тропе, Шон провожал их. Напряжение висело в воздухе, но уже без открытой угрозы. У машины они остановились. Шон тяжело вздохнул, его взгляд был усталым:

— Обещаю присмирить своих волков. Вампиров на вашей земле больше не тронут. – Он посмотрел на Элиану. – Спасибо. За... ясность.

Элиана кивнула, в ее глазах мелькнула искренняя тень сожаления:

— И мне жаль... Что пришлось так. С твоим сыном.

Шон махнул рукой, стараясь казаться твердым:

— Забудем. Начнем с чистого...

РЫК! Дикий, яростный, полный боли и предательства! Из чащи справа выпрыгнул оборотень – тот самый Джон! Он прыгнул с нечеловеческой яростью, минуя оцепеневшего Шона, целясь в Элиану! Она от неожиданности, расстерянно пригнулась, и его когтистые лапы впились в перепонку крыла с ужасающим хрустом рвущейся плоти!

Адриан побледнел. Ее крик – пронзительный, полный неожиданной агонии – врезался в его сознание острее любого лезвия. Страх – первородный, дикий, совершенно новый для него – схватил его за горло. Страх за нее! Мгновенно. Без мысли, без раздумий, он ринулся!

Сила его ярости была сокрушительной. Он вырвал Джона от крыла Элианы с хлюпающим звуком, швырнул его на землю и впился ему в горло мертвой хваткой, готовый разорвать трахею, вырвать позвоночник! Джон заскулил, захлебываясь, глаза полные животного ужаса.

— НЕ УБИВАЙ ЕГО! – закричал Шон, бросаясь вперед, рыча от отчаяния. – Прошу! Я сам накажу! Адриан, пожалуйста, пощади!

Адриан замер. Его глаза пылали адом, руки дрожали от напряжения убийства. Он взглянул на Элиану, согнувшуюся от боли, на кровь, алеющую на черном оперении, на ее бледное от шока лицо. Потом – на скулящего под ним Джона. С глухим рычанием отвращения он отшвырнул оборотня прочь, как мешок с мусором. Тот ударился о ствол сосны с хрустом, взвыл и, хромая, пополз в чащу.

Адриан даже не взглянул на Шона. Он подбежал к Элиане, подхватил ее на руки – легкую, дрожащую – и положил на заднее сиденье внедорожника. Шон бросился к машине:

— Извините! Я...

— Держи своих псов подальше от нее! – прошипел Адриан, его голос был тихим, но полным такой смертоносной угрозы, что Шон отшатнулся. Адриан захлопнул дверь с грохотом. – Поехали! – рыкнул он водителю. Машина рванула с места, поднимая тучи пыли.

Внутри Элиана плакала тихо, сдавленно, скуля от боли. Кровь сочилась из рваной раны на крыле, пачкая сиденье. Адриан осторожно, с неожиданной нежностью, дотронулся до края раны. Она вскрикнула, вздрогнув.