Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 106 – Татьяна Кравченко

Аэрон, правитель Небесного Копья, скрестил руки на груди. Его взгляд был аналитичным и острым.

— Ветер принёс вести о её прибытии и о том, что она сделала на Озёрах. Я прилетел, чтобы оценить угрозу… или союзника. И я чувствую то же. Её магия… в ней нет чистоты стихии. Она хаотична. Приспособляема. Как вода, принимающая форму сосуда.

Оба правителя посмотрели на Каэлена. Архидракон выдержал их взгляды с уверенностью.

— Она выросла среди людей, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Она училась в их магической академии. Лечила всех подряд… Она сказала, что её сила — это смесь. И что именно поэтому Тенебрис не может против неё устоять. Он не знает, как с этим бороться. Он привык к нашей, чистой силе.

Игнис медленно провел рукой по резному краю каменного трона.

— Смесь… — произнёс он, пробуя это слово на вкус. — Мы веками охраняли чистоту своей крови, своей магии. А она, чужая, приносит нам спасение в том, от чего мы сами себя оградили.

Аэрон холодно улыбнулся, и в его глазах мелькнул интерес стратега.

— Ирония. Возможно, наши вечные споры о чистоте силы и стали нашей ахиллесовой пятой. А её «нечистота» — это и есть оружие.

Каэлен стоял прямо, охраняя покой Вайрис, своим присутствием и своими словами. Трое могущественных существ замолчали, в зале повисло тяжёлое, но плодородное молчание, полное новых, тревожных и революционных мыслей. Они ждали. Ждали, когда проснётся тот, кто принёс им не просто исцеление, а новый, неизведанный путь.

Тишину зала в покоях Игниса разорвал грохот распахнутой двери. На пороге стояла Вайрис. Но это была не изможденная целительница, а живое воплощение озарения. Её глаза метали молнии, а вокруг витала аура несвойственной ей доселе мощи. Казалось, сама древняя кровь в её жилах заговорила.

— Я всё поняла! — её голос гремел, наполненный не её собственной силой, но эхом голосов предков. — Я знаю, кто я! И знаю, для чего я здесь!

Трое драконов — Игнис, Аэрон и Каэлен — застыли. Но на сей раз их поразило не её внезапное пробуждение, а изменение в самой её сути. Она казалась выше, древнее.

— Центр острова… жерло вулкана… — её слова падали, как камни, обнажая страшную правду. — Это не просто тюрьма. Это алтарь! И печать на нём — не замок, а живой механизм! Механизм, который должны поддерживать три правителя трёх кланов, проводя ритуал единения раз в столетие!

Её взгляд упал на Игниса и Аэрона, и в нём читался не упрёк, но горькое понимание.

— Но мой отец… правитель Переливчатого Прилива… сбежал. Он полюбил человеческую женщину, мою мать, и отверг свой долг. Ритуал не был совершён! Печать осталась без одной из трёх опор! Она начала трещать, и Тенебрис стал просачиваться наружу! Я… я явилась сюда не просто как наследница. Я явилась, чтобы завершить то, что не смог сделать мой отец! Совершить ритуал!

Она сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал с металлической твёрдостью.

— Но я сейчас вижу, что просто повторить ритуал — недостаточно! Он лишь отсрочит неизбежное! Печать уже повреждена, и Тенебрис научился обходить её! Нам нужно не подлатать дыру, а уничтожить сам источник угрозы! Раз и навсегда!

Игнис молчал, потрясённый. История побега Арриона была позорным секретом, который тщательно скрывали.

— Ты… полукровка… — прошептал он, но не с презрением, а с изумлением. — И именно поэтому… Именно поэтому твоя магия другая! Она не чисто драконья! Она…