Книга Вирус Aeon. Нева, страница 165 – Татьяна Кравченко

О Тони и Сюзанне – ни слуху ни духу. Как будто их поглотила зимняя стужа вместе с их хамви. Нева не обольщалась. «Нет вестей – не всегда хорошие вести», – бросила она как-то Джине. Но пока что их угроза оставалась призрачной.

Нева провела зиму в своем маленьком флигеле, примыкавшем к особняку. Спасал камин. Она сама топила его, сидя перед огнем, когда не было дел. В особо лютые ночи, когда ветер выл в щелях, а холод пробирал до костей, она все же шла в большой дом. Тишина и одиночество были ее щитом, но и мороз мог сломить. В такие ночи она позволяла себе слабость – быть просто ближе к теплу и дыханию спящих за стеной людей.

На столе у камина в ее домике лежал блокнот. К концу зимы он был исписан. Список дел на лето. Аккуратный, с подчеркиваниями, пометками и жирно обведенным пунктом:

1. ФЕРМА. Приоритет 1. Посев/посадка (пшеница, картофель, морковь, свекла, капуста). Уход. Заготовка сена. Расширение поголовья (куры, кролики?). Заготовка ВСЕГО.

2. УКРЕПЛЕНИЯ. Починка заборов (южный участок просел!). Кровля на сарае (протекает). Окна первого этажа в госпитале – заменить на решетки. (Балт, Фэл, бригада).

3. УБОРКА. Продолжить очистку ближних улиц от «мусора» (слово «мертвецы» было зачеркнуто). Сжечь хлам. Расчистить подходы к колодцам. (Все, по графику).

4. ЗАПАСЫ. Инвентаризация оружия/патронов. Поиск бензина (Вантаун?). Запас дров, угля на СЛЕДУЮЩУЮ зиму (!). (Джина, Сет – оружие. Рон – бензин/механика. Все – дрова).

5. !!! ПОЕЗДКА В ВАНТАУН. Солнечные панели. Обведено трижды. Подчеркнуто. (Нева, Сет, Джина).

Надежда. Она теплилась в рассаде на подоконниках общего дома – хрупкие зеленые росточки помидоров и перцев под присмотром Габриэллы и Тома. Она была в теплом сарае козы, кормящей своего козленка. Она была в списке дел и в жирной, обведенной кружками записи о солнечных панелях. Нева не теряла надежду. Не на лучший мир. На шанс. На свет в темноте. На независимость от бензиновых генераторов, рев которых мог привлечь незваных гостей за десятки километров. Пальмонт пережил зиму. Теперь нужно было готовиться выживать летом и строить свое хрупкое, но упорное завтра.

Первая зима апокалипсиса выдалась долгой и лютой. Особняк на холме, их крепость, выстоял. Уголь из "Чёрного шмеля" дымил в печи, отгоняя ледяное дыхание смерти. Но запасы таяли быстрее снега за окнами. Люди ходили с впалыми щеками, глазами, в которых горел огонь не столько жизни, сколько упрямого желания не сдаться. Нева знала цену каждому грамму тушенки, каждому полену. Выжили. Чудом.

И вот – весна. Не теплая, не ласковая. Холодная, слякотная, пахнущая гнилой прошлогодней листвой и… чем-то еще. Чем-то зловонным и движущимся.

Нева стояла на крыше особняка, бинокль в руках, втиснутый в замерзшие пальцы. Внизу, по дороге, ведущей к мосту, текло что-то. Не ручей. Поток. Медленный, шаркающий, но неумолимый. Десятки фигур. Тридцать? Пятьдесят? Больше. Ожившие. Не разрозненные, как летом, а плотной, уродливой массой. Они шли на юг, спотыкаясь о тающий снег, падая, вставая, движимые слепым инстинктом или остатками памяти о тепле.

— Черт, — выдохнула Нева, голос сорвался, хриплый от морозного воздуха и бессильной злости. — Они что, оттаяли? Мигрируют на юг, как проклятые птицы?