Книга Вирус Aeon. Нева, страница 169 – Татьяна Кравченко

— Говард… Дай его.

Потерянный голос Говарда раздался в рации:

— Извини Нева… Мы… мы просто не ожидали, они ринулись со всех сторон сразу…

— Уже не важно, — её голос в динамике был удивительно спокоен, устало-примирителен.

Тишина. Гулкая, давящая.

— Ты… ты знаешь, что будет? — прошептала Нева.

— Да, Нева. Мы обречены. Я помню… как это начинается. — Пауза. — Передай Деми… я ее люблю.

— Хорошо, Говард. — В голосе Невы дрогнуло. Она сглотнула ком. — Последняя услуга? — спросила она тихо.

Сейчас, здесь, давить на них было невозможно. Они все знали: через пару часов Говарда и Пита не станет.

— Да, Нева. Конечно. Говори.

— Вы с Питом… пересаживаетесь на полицейский седан. И… уводите эту лавину. Как можно дальше от Пальмонта. Оттягивайте время.

— Без проблем, Нева. — В голосе Говарда даже тени сомнения. Только усталая решимость. — Хоть напоследок пригодимся. Спасибо тебе. Ты пожертвовала своей жизнью, чтобы мы выжили… Береги Деми.

Нева, стиснув зубы, продолжала свою миссию-приманку, вычищая улицы.

Пит и Говард – двое обреченных – перебрались в полицейский седан. Мотор завыл, сирена взревела с новой силой. Они рванули вперед, увлекая за собой огромный, ревущий хвост гнили и костей – ту самую лавину, что надвигалась по трассе. Скорая Балта резко перегородила выезд из города, отрезая путь назад.

Город замер. За баррикадой, на улицах, во дворах – все, кто мог держать оружие, притаились, затаив дыхание. Притихшие. Сжавшиеся. Между ними и бурлящей, ревущей массой оживших, которую увлек за собой полицейский седан, было всего несколько десятков метров. Воздух дрожал от низкого, зловещего гула – слившегося стонов, скрежета, топота тысяч ног. Пыль столбом. Запах тления и горячего металла.

Рация хрипло проскрежетала:

— Нева… прием… Мы… заглохли. Извини… Далеко… не… — Голос Говарда оборвался. Потом – короткий, жуткий крик. Или вопль. Или просто помехи. Или все вместе. И – тишина. Навсегда.

Несколько часов. Бесконечных часов. Мимо города, мимо баррикады, мимо притаившихся людей, шла Смерть. Сплошным, нескончаемым потоком. Пыль застилала солнце. Гул заполнял вселенную. Топот. Стон. Шорох тряпья о землю.

Прошли.

Когда последние тени скрылись за поворотом трассы, когда гул стих, сменившись оглушительной, звенящей тишиной, город выдохнул. Словно гигантский воздушный шар, выпустивший пар. Все вздохнули. Слезы облегчения смешивались со слезами по Говарду и Питу.

На следующий день началась уборка. Машины и скорую – убрали с глаз долой, спрятали. Они были теперь не просто металлом. Они были сигналом. Яркой вывеской для любых чужих, выживших в этом аду: «Здесь есть люди! Здесь есть ресурсы!». А выжившие, как знала Нева, глядя на пустующую теперь трассу, могли быть куда опаснее любой орды оживших.

Нева, Джина и Сет выдвинулись на мост еще до рассвета. Холодный, серый предрассветный час висел над рекой. С утра пораньше – слишком рано для мира, но не для их вечной тревоги. Проверить, не повернула ли толпа мертвяков назад. Страх, что кошмар развернется и навалится на спину, гнал сон прочь.

Они поднялись по круговой дороге на мост. Нева достала бинокль. Она долго вглядывалась в даль, туда, где исчезла орда.

— Они уже на подходах к Вантауну, — наконец сказала Нева, голос сухой от усталости, но с едва заметной дрожью облегчения. — Гниль движется туда, куда ее направили. Отлично.