Книга Вирус Aeon. Нева, страница 175 – Татьяна Кравченко

Нева выпрямилась. Сказки закончились. Достаточно.

— Ладно, Салли-Морячка, — ее голос был плоским. — Вижу, твоим зомби легчает. Теперь – схемы. Проверим твои байки.

В соседней комнате Ливия разложила схемы. Нева впилась в них взглядом. Планы этажей, отметки, стрелки… Выглядело аутентично. Ливия водила пальцем, объясняя: где заперт один «суперсолдат», где склад, где генераторы… Солнечные батареи на складе. Код 0413. Нева молча слушала, запоминая. Схемы – не ложь. Опасность – тоже не ложь.

Когда Ливия умолкла, Нева лишь свернула схемы в плотный рулон. Информация получена. Риск оправдан. Пока.

— До завтра останетесь здесь, — бросила она на прощание, уже поворачиваясь к двери. — Утром решим, что с вами делать. Не вздумайте шуметь.

Она вышла, щелчок замка прозвучал громко в тишине.

В коридоре прислонилась к стене, закрыв глаза. Устала. Чертова усталость. Схемы в руке казались тяжелыми. Вантаун. Завтра. Решение за ней. Взять группу? Сколько людей послать?

— Джина! — ее голос прозвучал резко в тишине.

Джина появилась как из-под земли.

— Да. Нева?

— Этим троим – горячее. Бульон, овощи. Пусть оклемаются. И поставь Балта караулить их дверь. Чтобы не шлялись. И чтоб спали. Завтра рано вставать.

— Поняла, босс.

Рация пискнула. Голос Рона:

— Босс, периметр чист. Смена дозоров прошла. Фэл… орет, что проспал всего час и готов хоть сейчас.

— Пусть орет, — ответила Нева, глядя на схему Вантауна. — До утра в карцере. Утром – ко мне. И… Рон.

— Да, шеф?

— Завтра вылазка. С утра. Не для боя, а для разведки.

— В Вантаун? — в голосе Рона прозвучало неподдельное напряжение.

— В Вантаун, — подтвердила Нева. — Проверим сказки нашей гостьи. А теперь – отбой. Всем спать. Кто не спит – пусть охраняет тех, кто спит.

Она отключила рацию. Тишина.

Дверь её кабинета захлопнулась с глухим стуком. Чужаки. Внизу. Ливия с ее полумертвыми друзьями и рюкзаком лжи. Сегодня придётся ночевать здесь. Риск. Неизвестно, что выкинут эти пришельцы из руин прежнего мира.

Но ее глаза сразу нашли цель – свернутые схемы Вантауна, брошенные ею на стол. Она подошла, развернула их снова. Шершавая бумага, линии коридоров, пометки… Пальцы Невы сами потянулись к одному из проходов, замерли. Здесь… Здесь она была по приказу этой суки Вероники Ларенс. До эпидемии. До всего этого ада. Казалось, сто лет назад. Память, как назойливая муха, впилась в мозг.

«Чушь собачья, что она несла,» – мысленно процедила Нева, вспоминая сказки Ливии. «Сказки для испуганных детей.» Но… Капля чего-то похожего на уважение теплилась где-то глубоко. Защищает своих. Рвется за них. Лжет за них. Нева поступила бы точно так же. Без сомнений. Жизнь своих – единственная валюта, в которой еще можно верить.

Однако насчет Вантауна… Тут она не врала. Схемы были настоящими. Каждая линия, каждый уголок – узнавались, как шрамы на собственной коже. И тогда, сквозь усталость и вечную подозрительность, прорвалось наружу. Радость. Горячая, почти неконтролируемая. Два года! Два долгих года она водила людей вокруг этой проклятой лаборатории, как кот вокруг горячей каши. Солнечные панели на крыше… Это был Святой Грааль их выживания. Свет. Тепло. Энергия для насосов, для холодильников, для жизни, а не прозябания. Две группы сгинули там, как в черной дыре, в надежде дотянуться до этого света. И вот… вот оно. На блюдечке с голубой каемочкой. Принесла эта… Ливия. Своим появлением, своими полуживыми друзьями и ворохом опасных тайн.