Книга Вирус Aeon. Нева, страница 285 – Татьяна Кравченко

— Никто, кроме тебя, не должен знать код. Даже под угрозой смерти. Даже если будут ломать пальцы или сулить райские кущи. Это не просто цифры. Это — единственная нить, которая отделяет нас от хаоса снаружи. Поняла?

Камилла широко раскрыла глаза. Она медленно кивнула, сглотнув комок в горле. Её пальцы непроизвольно сжали край стола.

— Поняла. Только я. Никогда и нигде.

— Хорошо, — Нева не отвела взгляда, проверяя её на прочность. — Теперь по второму вопросу. Еда — строго по норме. Вчерашний праздник живота был исключением, а не правилом. Приготовь что-нибудь пожевать. Не пир, а топливо. Чтобы хватило сил работать, а не валиться с ног.

— Я… я могу сделать похлёбку из тушёнки с галетами, — тихо предложила Камилла, её голос дрогнул, но она старалась звучать собранно. — Остались ещё консервированные овощи…

— Идеально, — Нева коротко кивнула. — Без излишеств. И проследи, чтобы порции были одинаковые. Никаких дополнительных пайков «за старание». Справедливость — вот что держит нас на плаву. Не сытость.

— Будет сделано, — Камилла выпрямила спину, и в её глазах появилась твёрдость. — Я всё просчитаю.

Нева задержала на ней свой взгляд, словно проверяя последний раз, можно ли доверять, а затем развернулась и вышла, оставив дверь открытой. Скрежет её ботинок по бетонному полу постепенно затих, а Камилла ещё несколько секунд сидела неподвижно, шепча про себя роковые цифры, вбивая их в память намертво.

Выйдя наверх, Нева закурила, дым вырвался из легких вместе с накопившимся напряжением. Она резким движением собрала всех вокруг, и в воздухе повисла та тишина, что всегда предшествует буре. Её голос, когда она заговорила, был отточенным и холодным, будто лезвие, готовое рассечь любую ложь или неповиновение.

— Так, слушайте все, и запомните раз и навсегда.

Её глаза, серые и острые, как скальпель, медленно скользили по лицам, выискивая малейшие признаки несогласия или слабости.

— Утром я уезжаю в Пальмонт. Пока меня не будет, первоочередная задача — отремонтировать ворота. И не просто закрыть, а сделать так, чтобы даже мысль о проникновении сюда вызывала оторопь. Потом едете за теми листами и начинаете укреплять забор. Каждый сантиметр. Я хочу видеть не забор, а неприступную стену.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании, как гвозди, вбитые в дерево.

— Постоянно один дежурит на вышке. Не просто смотрит, а вгрызается взглядом в горизонт. Чтобы на милю никто не приблизился. Ночные дежурства — по двое. Спите по очереди, но уши и глаза должны быть настороже. Майкл, не помнишь камера на въезде работает?

Её палец, резкий и точный, ткнул в сторону потёртого купола на столбе.

— Та, что смотрит на улицу, и вторая — во двор. Они в строю или просто болтаются для красоты?

Майкл, почувствовав на себе вес её взгляда, ответил глухо, но чётко:

— Вроде да. Проверю ещё раз, но вроде работают.

— Не "вроде". Проверишь. И убедишься. — Её голос не повышался, но в нём слышалась сталь, готовая сломать любое сопротивление. — Как закончите с периметром — дежурство переносите за мониторы. Но пока забор не готов, глаза и уши — ваше главное оружие. Анна, Лиза — продолжаете мыть. Оттираете до блеска. Я хочу, чтобы полы сияли, как зеркало, а стены пахли не смертью, а чистотой. Мы не свиньи, чтобы ковыряться в грязи. Мы здесь, чтобы выжить, а не прозябать в дерьме.