Книга Вирус Aeon. Нева, страница 295 – Татьяна Кравченко

Звонок.

Он раздался поздно вечером, когда она в очередной раз ночевала в кабинете, пытаясь составить очередной безнадежный план реструктуризации. Неизвестный номер на ее личном телефоне.

— Доктор Беннет? — Голос в трубке был бархатным, спокойным, с легкой, почти британской акцентуацией. В нем звучала та самая уверенность, что рождается только при наличии несметных состояний. — Вам звонит Вероника Ларенс. Мы не знакомы, но моя семья всегда восхищалась тем, как вы управляете госпиталем.

Ларенс. Это имя было синонимом старых денег, влияния и голливудской роскоши.

— Миссис Ларенс, — автоматически ответила Нева, ее голос осип от усталости. — Чем могу быть полезна?

— О, я полагаю, это я могу быть полезна вам, дорогая доктор, — мягко поправила ее Вероника. — Мне стало известно о ваших… временных трудностях. Муж считает, что такие институты, как ваш госпиталь — оплот общества. Мы не можем позволить ему исчезнуть. Наш семейный фонд готов выступить в роли ангела-инвестора. Мы покроем все долги. Полностью. И обеспечим финансирование на модернизацию. Новый МРТ, кибернож, все, что вы посчитаете нужным.

Нева замерла, сжимая телефон. Сердце бешено заколотилось. Спасение. Невероятное, роскошное, как и все, что связано с семьей Ларенс.

— Это… невероятно щедрое предложение, — выдохнула она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ее внутренний радар, тот самый, что позволил ей подняться так высоко, завыл тихо, но настойчиво. — Какие условия?

Вероника тихо рассмеялась. Звук был похож на лязг скрытой стальной ловушки.

— Практичная женщина. Мне это нравится. Условие простое. Только участие в нескольких программах клинических испытаний, — ответила Вероника с безупречным спокойствием. — Разумеется, всё согласовано с протоколами. Вам просто нужно наблюдать и вести отчёты. Всё под контролем.

Нева ощутила, как ее мир, только что начавший обретать почву под ногами, вновь поплыл куда-то в бездну.

— Вы предлагаете мне… незаконно проводить испытания на людях? — прошептала она.

— Я предлагаю вам спасти вашу больницу, доктор Беннет — голос Вероники потерял всю бархатистость и стал острым, как бритва. — Спасти рабочие места. Обеспечить медицинскую помощь тысячам пациентов. Или вы предпочитаете наблюдать, как все это рушится из-за одного сомнительного морального принципа? Мой юрист передаст вам документы о переводе средств. Решайте.

Щелчок. Линия оборвалась.

Нева сидела, не двигаясь, глядя на ночной Пальмонт, сияющий сотнями огней. Она смотрела на свой идеальный кабинет, на свои дипломы, на экран с колонками красных цифр. Она думала о своих врачах, о медсестрах, о тех, кто доверял ей свои жизни.

И она подписала. Она продала свою клятву Гиппократа, чтобы спасти свое детище. Она думала, что это тяжелый, но необходимый компромисс взрослого мира.

Она не знала, что это был не компромисс. Это была точка невозврата. И с каждым таким шагом она все глубже погружалась в тень.

Мир для Невы рухнул не тогда, когда по телевизору объявили о введении военного положения и о карантине. Он рухнул гораздо раньше. В тот вечер, когда она услышала в трубке изысканный голос Вероники Ларенс. С того дня ее безупречный белый халат стал маскировочным халатом, ее блестящий госпиталь — ширмой для преступлений, а ее совесть — разменной монетой в играх сильных мира сего. И когда настоящий апокалипсис пришел в Пальмонт, она была уже мертва внутри. И потому была готова.