Книга Вирус Aeon. Нева, страница 314 – Татьяна Кравченко

Он развернулся и зашагал прочь. Нева осталась одна, прислонившись к джипу. Она медленно курила, наблюдая, как сумерки поглощают Пальмонт. Тишина была обманчивой — за ней скрывался гул десятков жизней, которые теперь зависели от ее решений.

Она потушила окурок, раздавив его каблуком с отточенным, почти механическим движением, и направилась к своему кабинету.

Ее кабинет встретил ее хаосом. Недопитая бутылка виски, разбросанные карты, оружие на столе. Она не зажигала свет, опустилась в кресло, достала новую сигарету. Оранжевая точка в темноте была единственным источником света.

В голове прокручивались кадры дня: испуганные глаза беженцев, хриплый голос мужчины, бесконечная темная река мертвецов. И вертолет.

Вертолет.

Их связь с бункером. Теперь он стал маяком, на который плыли обломки прежнего мира. Сколько еще таких групп бродит по свету? И что она будет делать, когда они все придут сюда?

Она с силой затянулась, чувствуя, как никотин обостряет сознание. Мир за стенами Пальмонта не просто умирал. Он агонизировал, и его предсмертные судороги выплескивали к их порогу всех, кто еще мог двигаться.

Спасать всех — путь к гибели. Но как выбирать? По какому принципу? Где та грань, переступив которую, они сами превратятся в монстров?

Она вспомнила лицо Брайана. Он видел в этом романтику. Он не видел вот этого — тяжелого, ежедневного выбора, который калечил душу.

«Спасение одного часто означало опасность для всех остальных».

Эта мысль висела в воздухе кабинета. Сегодня они рисковали, чтобы спасти горстку незнакомцев. Завтра эти незнакомцы могли принести смерть.

Она налила виски в стакан, залпом выпила. Алкоголь не принес забвения, лишь заострил чувства.

Подойдя к окну, она смотрела на Пальмонт — хрупкая, драгоценная жизнь. И она была тем, кто держал щит над этой жизнью

Она села за стол, зажгла лампу и потянулась к блокноту. Рука твердо выводила первые пункты. Вопросы. Варианты размещения. Варианты… если решат не оставлять.

Усталость была вселенской, но отступать было некуда. Только вперед. Только выжить. Ценой любых решений. Она сделала последнюю затяжку и потушила сигарету. Ночь будет долгой.

В это время внизу тяжелая дверь в изоляционное крыло захлопнулась, отсекая новую, хрупкую реальность от выжженного внешнего мира. Внутри царила стерильная тишина, которую нарушал только скрип колес каталки, которую Шарлот катила перед собой. На ней аккуратными стопками лежали выцветшие, но чистые больничные халаты, пижама и пачка плотных пластиковых мешков для мусора. В двух шагах позади нее, неуклонная и незыблемая тень, следовал Вилли. Его присутствие ощущалось физически — не как открытая угроза, а как воплощение новых, неумолимых правил.

Шарлот тихо постучала и вошла в первую палату. На кровати сидел мужчина лет тридцати, на его коленях спал маленький мальчик лет двух, прижимаясь к его груди. Оба были покрыты слоем грязи и пыли, а на их лицах читалось полное истощение.

— Здравствуйте, — тихо сказала Шарлот, подкатывая каталку. — Меня зовут Шарлот, я медсестра. Нам нужно заполнить небольшую анкету для учета. Как ваши имена?

Мужчина поднял на нее усталые глаза.

— Марк,— прошептал он. — А это мой сын, Лиам. Ему два года.

Шарлот кивнула, делая пометку на планшете.

— Год рождения,ваш и Лиама?