Книга Вирус Aeon. Нева, страница 330 – Татьяна Кравченко

Наконец он остановился перед массивной дверью из темного дерева с блестящей, но потускневшей от времени табличкой «Зал заседаний». Рон взялся за тяжелую латунную ручку, повернул ее и распахнул дверь, пропуская внутрь потрясенную группу.

Помещение, в которое они вошли, было просторным и строгим, оно дышало холодной, официальной торжественностью, так контрастирующей с убогим миром за его стенами. Большой овальный стол из темного дерева занимал центр комнаты. Вокруг стояли два десятка кресел с высокими спинками, обитых кожей. На стене висела огромная, подробная карта города, испещренная цветными значками и пометками, а рядом — несколько медицинских схем и графиков, застывшие свидетельства прошлой жизни этого места. В воздухе витал слабый запах старой бумаги и пыли. Когда-то здесь, в этом кресле во главе стола, решались судьбы больницы, а может, и всего города. Теперь здесь предстояло решить судьбы этих тринадцати оборванцев и двух детей.

Люди робко, словно боясь осквернить своим прикосновением эту неожиданную роскошь, начали рассаживаться за столом. Их испуганные, выжидающие взгляды скользили по строгой обстановке, по картам, по непонятным графикам. В воздухе висело густое, почти осязаемое напряженное молчание, нарушаемое лишь скрипом кожанных кресел и чьим-то сдавленным вздохом. Все они, от мала до велика, затаив дыхание, ждали, когда начнется собрание, которое определит — обретут ли они наконец крышу над головой или будут выброшены обратно в холодный, безжалостный мир.

За тяжелой дверью зала заседаний царил оглушительный гул. Голоса, перекрывающие друг друга, сливались в единый тревожный гомон, в котором невозможно было разобрать отдельные слова. Стоя в полумраке коридора, Нева прислушивалась, прислонившись ухом к холодному дереву. Ее лицо было непроницаемо, но каждый мускул был напряжен. Рон и двое других бойцов — молодой, угловатый Ларс и коренастый, молчаливый Джек — стояли по стойке «смирно» чуть поодаль, их руки лежали на автоматах. Они были готовы к любому развитию событий.

Нева поймала взгляд Рона и едва заметно мотнула головой: «Ждем». Она не доверяла этой толпе. Голод и отчаяние могли в любой момент превратить этих жалких оборванцев в опасную, неконтролируемую силу. Если внутри сейчас рождается сговор, если Дейв не справляется, если они решат, что их ведут на убой, и попытаются захватить заложников или прорваться — ее люди и их оружие мгновенно пресекут эту попытку. Дверь была их рубежом обороны.

Внутри, за стеной, голос Дейва, вначале спокойный, попытался перекрыть шум.

— Тихо! Успокойтесь все!

Но его почти не было слышно. Доносились обрывки фраз, полные страха и недоверия:

— ...что с нами будет?

— ...куда нас поведут?

— ...Дейв, они нас убьют, я знаю!

— Молчите все! — вдруг рявкнул Дейв, и его голос, сорвавшийся на крик, на мгновение прорезал гул.

В коридоре Нева насторожилась, ее пальцы инстинктивно сжались. Рон сделал полшага вперед.

— Если вы не замолчите, то так ничего и не узнаете! — продолжил Дейв, уже чуть тише.

В зале наступила напряженная тишина. Люди замерли, уставившись на него.

— Подумайте! — его голос вновь обрел твердость. — Если бы они хотели нас убить, стали бы они нас кормить? Тратить драгоценные продукты в такое время? Стали бы нас мыть, переодевать, лечить? Зачем?!