Книга Вирус Aeon. Нева, страница 341 – Татьяна Кравченко

Она обернулась и увидела. Десятки бледных, грязных рук, похожих на щупальца, сковывали его ноги, бедра, впивались в ткань брюк и ремни бронежилета. Его буквально тянуло в противоположную сторону, в кипящую, шевелящуюся массу, где щелкали челюсти и закатывались мутные глазницы. Она резко дернула, изо всех сил, чувствуя, как суставы плеча протестуют против нагрузки, но не удержала равновесия. Рон тяжело рухнул лицом в грязь, а ее, все еще державшую его за куртку, потащило за ним, протащив по земле несколько сантиметров. Они оба упали, и холодная жижа брызнула им в лица.

Нева, не выпуская его руки, отчаянно уперлась ботинками в землю, вязкую и податливую, пытаясь ползти назад и тащить его. Она сидела и тянула, а его не отпускали. Это была страшное, безмолвное перетягивание каната, где призом была жизнь ее друга. Мускулы на ее шее натянулись, как канаты, из горла вырвался хриплый стон усилия.

— Отбивайся, Рон! — закричала она, но он уже не мог. Ожившие, словно муравьи, облепили его нижнюю часть тела.

Она видела, как десятки ртов, обнажая почерневшие, кривые зубы, впивались в плотную ткань его штанов, в голени, в бедра, в мягкие ткани живота. Раздался звук, похожий на рвущийся брезент, смешанный с влажным чавканьем. Он закричал — нечеловеческий, животный вопль, от которого кровь стыла в жилах, вопль, в котором было больше ярости, чем боли.

По лицу Невы, смешиваясь с грязью, потом и брызгами чужой крови, покатились слезы, горячие и беспомощные.

— Нет! Я тебя не отдам! Рон, ПОЛЗИ!

Она тянула его за руку, чувствуя, как ее собственные пальцы немеют от напряжения. Но они уже почти не двигались. Тогда она, все еще сидя, начала ногами, с силой отпихивать и раздавливать головы тех, кто был ближе всего к Рону. Ее тяжелый сапог с железными набойками на каблуке ударил по черепу с глухим, как удар по тыкве, звуком. Глухой хруст, еще один. Одна голова откинулась с неестественным углом, другая лопнула под каблуком, выпустив наружу серо-розовую массу.

Вдруг она почувствовала движение слева — резкий порыв гниющего воздуха. Не выпуская руки Рона, она инстинктивно выхватила нож и, почти не глядя, ткнула его в глазницу ожившего, который уже навис над ней, заслонив свет. Лезвие вошло с мокрым чавканьем и скрежетом о кость. Тварь, дернувшись, рухнула рядом, ее костлявые пальцы скользнули по ее щеке. Она попыталась одной рукой, не отпуская Рона, выдернуть нож, но клинок намертво застрял в черепе.

И в этот момент она почувствовала, как хватка Рона ослабла. Его сильные пальцы, всегда такие надежные, разжались. Он уже не двигался, и лишь судорожные вздрагивания пробегали по его телу, когда твари рвали плоть. И десятки пустых глазниц, оторвавшись от его бездыханного тела, медленно, не спеша, уставились на нее. В них не было ни ненависти, ни голода — лишь пустота, более страшная, чем любая эмоция.

Они поползли в ее сторону.

Нева с рычанием отчаяния, рванула застрявший нож, но одной рукой ничего не вышло — лишь расшатала рукоять. Она отпустила ее, судорожно скользя ладонью по земле, нащупывая вокруг себя хоть камень, хоть палку, хоть обломок кирпича. И вдруг ее эту свободную руку кто-то с силой, почти вырывая сустав, схватил и потащил по земле, по острым камням и колючкам, прочь от этого места. Ее пальцы, онемевшие и ослабевшие, сами собой разжались, и рука Рона, теплая и тяжелая, навсегда выскользнула из ее хватки. Последнее, что она увидела, прежде чем ее поволокли, — как серая, копошащаяся масса окончательно накрыла его тело, и донесся оттуда отчетливый звук рвущейся ткани, влажный чавкающий звук и... оглушительный, костный хруст.