Книга Вирус Aeon. Нева, страница 380 – Татьяна Кравченко

Он дернул ручку багажника — та с пронзительным скрипом поддалась, обнажая пустоту, пахнущую пылью и разложением. И тут его взгляд упал на жестяную канистру в углу, а рядом — свернутый резиновый шланг. Удача. Проверив канистру на дыры и убедившись, что шланг еще не рассыпался в труху, Кайл вернулся к баку.

Сдернул с легковушки крышку крышку бензобака — та с протестующим скрипом поддалась, пахнув из горловины затхлым, сладковатым маревом старого бензина. В горле запершило. Ловким движением заправил один конец шланга в бак, на другой — глубоко втянул в себя воздух. Горьковатый, химический вкус бензина тут же ударил в глотку, заставив закашляться и выплюнуть слюну.

Первая, темная, порция полилась на землю, разъедая ржавый песок. Подставив канистру, Кайл наблюдал, как мутная, желтоватая жидкость, густая, как сироп, медленно наполняет емкость. Капля упала ему на руку, оставив жирный, едкий след. Он стер ее о бедро штанов.

С полной канистрой вернулся к грузовику. Бензин в горловину его бака полился густо, тяжело, с хлюпающим звуком. Пахло уже не просто старым топливом, а тоской и тленом, концентрированной безысходностью этих двух лет, что оно здесь томилось.

Закончив, он сел за руль, сцепил провода. «Ну, выдохни, ржавое корыто», — прошептал он.

И продолжил заводить. Пока он возился, Нева подошла к кузову.

Край брезента оттопыривался. Нева дернула за угол, и плотная ткань со скрипом отъехала, подняв облако пыли, пахнувшую затхлостью и окислившимся металлом. Под ней, аккуратно уставленные в углу кузова, стояли несколько картонных коробок, поблекших от времени и сырости. Они были перевязаны когда-то нарядными лентами, которые теперь истлели и порвались. На одной из коробок, самой большой, было криво выведено синим маркером: «Мэри, с днём рождения!»

Нева провела рукой по шершавой упаковке, и под ее пальцами картон продавился, обнажив содержимое. Внутри, в стружке, лежали почерневшие, сморщенные шарики — когда-то это были апельсины и яблоки. Теперь они больше походили на каменный уголь. Рядом виднелась груда рассыпчатого трухлявого торта, а из другой коробки доносился сладковато-гнилостный запах сгнивших конфет. Вся эта жалкая роскошь, предназначавшаяся для праздника два года назад, так и не нашла своих гостей.

— Это уже никому не пригодится, — тихо сказала она, глядя на эти жалкие остатки чьей-то прерванной жизни.

Она попыталась отодвинуть брезент дальше, но тот намертво зацепился за что-то в глубине. Нева встала на носочки, сильнее потянула на себя, и вдруг из-под грубой ткани, из того самого темного угла, резко метнулась вперед и схватила ее за запястье костлявая рука! Кожа на ней была серой и склизкой, пальцы — цепкими и сильными. От неожиданности Нева вскрикнула.

Кайл, услышав крик, мгновенно подбежал, и кольт был уже наготове. Но Нева, уже отдернув руку, с отвращением обтирала запачканный рукав.

— Тварь... Испачкал, — сказала она и указала кивком головы на кузов.

Там, под отодвинутым брезентом, тянулись к ним пара рук и почти полностью сгнившее тело. Оно было в такой же форме, как и на Фрэнке, но ткань проросла сквозь разложившуюся плоть. Существо не могло двигаться — кости ног были неестественно вывернуты и, видимо, сломаны, а верхняя часть туловища представляла собой полужидкую массу. Наверное, птицы или звери добрались до него, но под брезентом так и не смогли достать окончательно. Оно просто лежало, шевеля костлявыми пальцами и беззвучно щелкая челюстью в их сторону.